Skvot Mag

Тоня Ноябрева: «Мы должны говорить о себе на весь мир, громко, своим уникальным голосом»

Режиссер фильма «Ти мене любиш?» — о гранте Каннского кинофестиваля, работе во время войны и душных 90-х.

Тоня Ноябрева: «Мы должны говорить о себе на весь мир, громко, своим уникальным голосом»
card-photo

Аня Сидельникова

Автор в SKVOT

8 июня, 2022 Видео и кино Статья

Тоня Ноябрева — из поколения молодых режиссеров, которые прямо сейчас формируют визуальный язык, смыслы и нарративы нового украинского кино. В 2018 первый полнометражный фильм «Герой мого часу» принес ей награду на Одесском международном фестивале. 

А 22 мая Тоня Ноябрева получила грант на Каннском фестивале — и это даст ей возможность закончить работу над вторым фильмом «Ти мене любиш?». Его съемки закончились за 3 дня до начала полномасштабной войны.

После сумасшедших фестивальных событий Тоня войсами поговорила с нами о том:

В Каннах твой еще не законченный фильм «Ты мене любиш?» получил грант на постпродакшн. Что это значит лично для тебя?

Во-первых, это было абсолютно неожиданно. На конкурсе были настолько сильные проекты, что я была уверена: грант дадут кому-то другому. И когда объявили нас, мне казалось, что я получила пальмовую ветвь — настолько это было радостно и неожиданно.

Для меня эта победа значит, что мы на один шаг ближе к завершению фильма. Нашему государству сейчас есть на что тратить деньги, помимо кино. Поэтому поддержка мирового киносообщества, международных фондов имеет огромное значение. Для нашей киноиндустрии это шанс выжить. А лично для меня — возможность закончить кино и сделать его бескомпромиссно хорошим.

Как выглядит подача work in progress фильма на конкурс?

Такая программа существует не только в Каннах — практически на всех международных фестивалях есть смотр еще не законченных фильмов. Это профессиональная платформа, которая позволяет дистрибьюторам, сейлз-агентам и другим профессионалам увидеть фильм на этапе создания — подхватить его, присоединиться к производству, стать партнером и продвигать дальше.

На такой конкурс подаются все материалы фильма: монтажные куски, отдельные сцены. Профессионалы их отсматривают — и сразу понимают, с чем имеют дело. Не нужно же есть котлету до конца, чтобы понять, вкусная она или нет. Ты отрезаешь кусочек, кладешь в рот — и понимаешь: «да, это шедевр» или «как-то не очень, многовато хлеба». Так же и здесь: профессионалы смотрят буквально несколько сцен — и этого достаточно, чтобы понять, насколько кино классное и актуальное.

Посмотреть курс

Как считаешь, война в Украине могла стать ключевой причиной внимания к вашему проекту? Много кто может так подумать.

Как бы кощунственно это ни звучало, то, что в Украине сейчас идет страшная война и льется кровь, привлекает внимание всего мира к нашей стране. Абсолютно на всех фронтах — не только на военном, но и на культурном. Поэтому в 2022 году на международных событиях Украина будет представлена широко. 

Это не значит, что нас взяли из жалости. Украинские фильмы-участники многих программ Каннского фестиваля — действительно достойные. Гордо и приятно было наблюдать, как реагирует мировое киносообщество, какое конкурентоспособное кино представляло Украину. Смею надеяться, наш фильм в том числе.

Твой фильм еще никто не видел. Можешь дать sneak peek? О чем он и в чем его главная сила: в актуальности или ностальгии по 90-м, в сюжете, игре актеров?

Ты удивишься, но я его тоже еще не видела! Мы закончили монтаж, но процесс создания фильма продолжается. Например, звук — это отдельный мир. С помощью звука можно многое поменять, уточнить, улучшить. Или наоборот — испортить. Поэтому, каким будет мой фильм, можно только догадываться. Это будет понятно, только когда мы закончим все технические работы.

Что касается его особенности, есть такая поговорка: в искусстве было все, кроме тебя. Так и здесь — уже были все фильмы, а моего еще не было. 

В нем нет ностальгии по 90-м — в нем есть звенящая, уникально воссозданная атмосфера 90-х. Это не мое мнение, а слова тех, кто видел фрагменты фильма. С помощью прекрасных художника Владимира Романова и оператора Вилюса Мачульскиса нам удалось создать действительно аутентичный мир эпохи распада. Это не советская милота и мороженое по 15 копеек. Это эпоха духоты и бесперспективности.

Сейчас оккупанты пытаются нам всячески навязать историю о том, что советский мир — это прекрасно, замечательно и нам всем срочно туда нужно. Но нам туда не нужно, потому что там нет будущего. Фильм про это — про крушение иллюзий, поиск любви, новых смыслов жизни подростка. 

Мне кажется, кино получается очень сильное, пронзительное и актуальное. Несмотря на то, что действие происходит в нашей стране 30 лет назад. Но сейчас мы снова находимся в эпохе безвременья из-за того, что творится в Украине, теперь уже не по нашей вине.

Вы доснимали фильм уже во время войны? Откуда ты брала силы и настойчивость, чтобы довести эту историю до конца?

Мы закончили съемку за 3–4 дня до начала войны. В воздухе уже звенело напряжение, но мы успели — нам повезло, а вот многие мои коллеги этого сделать не смогли. 

А уже монтаж проходил в самые горячие и страшные дни. То есть, грубо говоря, в телефоне у меня были новости о Буче, а на экранах — фильм, который монтировала. Голова ничего не соображала, я бесконечно рыдала. Был ужас, было чувство — как я могу вообще делать что-то, кроме как рыдать, выть и биться головой об стенку.

Силы давало то, что это кино про мою страну, что мы должны выжить, быть самыми сильными, самыми лучшими. Мы должны говорить о себе на весь мир, громко, своим уникальным голосом. И наше кино — это тоже громкий уникальный голос нашей независимой страны.

Теперь, после получения гранта, как будет происходить постпродакшн? Когда и как фильм увидят зрители?

После получения награды работы не уменьшилось. Нам еще предстоит долгий путь к зрителю. Мы не закончили постпродакшн. И в условиях войны ничего предсказать невозможно. В любой момент может прилететь — и уже никакого кино не будет.

Поэтому мы тихо работаем в тылу, надеемся на благосклонность небес к кино и к стране. Мы оптимисты. А прогнозировать я ничего не могу. Как говорится, следите за анонсами. Как только кино будет готово, мы сразу об этом сообщим. Мы боремся и все делаем для того, чтобы это случилось.

В Каннах присутствовали российские журналисты и режиссеры. Как ты и твоя команда воспринимали это соседство?

Я приехала на фестиваль тогда, когда уже все события вокруг Серебренникова и его премьеры состоялись. Поэтому о той ситуации ничего не могу сказать. Но я бы  хотела пожелать себе, коллегам, украинской прессе: давайте говорить о себе

Чем больше мы тратим времени, энергии и сил на соседей, тем меньше занимаемся собой. Я бы хотела, чтобы мы все ресурсы посвятили тому, чтобы стать самыми лучшими, сильными, конкурентоспособными в мире. Не сравнивать себя ни с кем, и уж тем более — с россиянами. А если и смотреть, то на тех, кто лучше нас, к кому стоит тянуться, куда расти.

В этом году Украину представляли крутые режиссеры. 6 минут оваций фильму «Памфір»! Что важного о нашей стране и кино нужно донести до мира сейчас?

В этом году Украина была представлена в двух самых престижных программах Каннского фестиваля. В конкурсе участвовали два фильма: «Памфір» Дмитрия Сухолиткого-Собчука и «Бачення метелика» Максима Наконечного. Невероятно сильные и очень разные работы.

Круто, что в этих фильмах можно было почувствовать наш особый национальный киноязык. Особенно в фильме «Памфір» — в нем действие разворачивается на западе Украины, где абсолютно уникальный быт, Карпаты, свои традиции, хоть и христианские, но в чем-то почти языческие. Все это очень ярко, самобытно, красочно. 

А фильм Максима Наконечного «Бачення метелика» рассказывает о событиях в Украине начиная с 2014 года. И он как раз отвечает на знаменитый вопрос оккупантов и российской пропаганды «где вы были 8 лет?» Вот, мы воевали 8 лет и не молчали — говорили об этом, как могли.

Война переформатировала наши ценности, вывела новые смыслы на первый план. Ты думала, о чем хотела бы снять следующий фильм?

Скорее война поменяла нашу повестку дня — и не оглядываться на это невозможно. Мы пережили совершенно уникальный опыт, где все эмоции, положительные и отрицательные, зашкаливают и, что называется, ломают приборы. Конечно, война повлияла и на меня — и это найдет отражение в будущем.

Пока в моих планах — снять комедию об украинских беженцах в Европе. Это же миллионы людей — и у них всех есть какие-то трогательные, забавные, духоподъемные истории, о которых очень хочется рассказать. И все это на фоне консервативной Европы, которая делает вид, что война ее не касается. И чем дольше они закрывают глаза и молчат, тем больше их жизни меняются в худшую сторону. Эта война наступает невидимыми сапогами на их земли.