Skvot

Mag

Skvot              Mag Skvot Mag
Курсы по теме:

Саша Гладких: «В веб-продукте эстетика — приятный бонус»

Сооснователь дизайн-студии Charmer про русскую школу дизайна, чувство меры и ручной арт-дирекшн.
card-photo
card-photo
Юля Романенко

Автор в SKVOT

Саша Гладких, Настя Сокирко и Андрей Старков основали студию Charmer в 2010 году. Первые громкие проекты — редизайн «Ленты.ру», «Медузы», «Ведомостей», «Новой газеты» — принесли им известность и клиентов, но сделали заложниками ниши. Charmer начали воспринимать как студию, которая занимается дизайном медиа.

Как они борются с этим образом, мы узнали у сооснователя и арт-директора Саши Гладких. А по пути обсудили:

Когда Charmer только появилась, дизайном медиа почти никто не занимался. Что сейчас?

Когда мы начинали, онлайн-издания заказывали дизайн у разных агентств, но специализированно этим занимались немногие. Например, студия Notamedia. Ниша дизайна СМИ никак не развивалась. Потом из Европы и США до нас докатилась волна новых медиа — и случился бум. Индустрия начала отходить от стандартных дизайн-решений, которых придерживалась последние 10 лет.

Плюс, тогда почти никто не делал международный дизайн. То поколение дизайнеров выросло на русской школе — работах студии Артемия Лебедева и других старых агентств. Мы одними из первых начали делать дизайн, актуальный для всего мира.

Последние лет 7-8 таких ребят стало сильно больше, в том числе эту тенденцию подхватили дизайнеры русской школы. Появилась здоровая конкуренция.

А что отличает русский дизайн от международного?

Во-первых, неизящная типографика. И вообще плохая работа с типографикой. Во-вторых, вычурность и излишнее декорирование. В таких продуктах много лишних элементов, которые никак не помогают доносить информацию. В них нет чистоты идей — это дизайн ради дизайна.

Charmer стартовала с медиапроектами и, кажется, все время пытается избавиться от ярлыка «дизайн медиа». Получается?

С переменным успехом. Сейчас онлайн-издания составляют около 30% наших клиентов. Во-первых, лидов от медиа стало меньше, потому что почти все крупные российские СМИ уже обновились или обновляются за счет внутренней команды. К нам если и приходят, то разве что нишевые медиа, и то нечасто. Во-вторых, появилось много онлайн-инструментов, которые позволяют нарисовать сайт без дизайнера.

Сейчас мы ушли в сторону арта и благотворительности. Работать с культурными институциями интереснее, чем с медиа, где всё плюс-минус одно и то же.

А как ты сам изменился за последние несколько лет?

Я стал более осознанным. Раньше я ставил свое мнение выше мнения клиента и пользователей. Думал, что владею каким-то абсолютным знанием насчет того, как должен выглядеть продукт (и зачастую ошибался). Теперь я более вдумчиво подхожу к каждому проекту и тому, что должно получиться в результате.

Оценивая проекты, как понимаешь: что «хорошо», а что — «сыро»?

В первую очередь это аккуратность. Хороший проект легко отличить по тому, насколько проработаны определенные элементы. Я замечаю такие детали и понимаю, что люди над этим посидели — или нет.

Еще я ценю чувство меры. Можно донести нужную информацию с помощью двух размеров шрифта, двух иконок и одной фотографии. А можно удариться в декор — сделать какую-то сложную верстку и использовать миллион других инструментов, без которых можно спокойно обойтись. Здесь важно не переборщить.

Последний веб-проект, который вызвал у тебя «ух ты»?

Сейчас будет смешно, но это как раз проект студии Лебедева — сайт группы «Аквариум». Это даже не совсем сайт — скорее интерактивное видео. Странное, психоделическое, тяжелое с точки зрения визуала и местами жутко некрасивое, но в памяти отложилось. Это тот случай, когда настолько уродливо, что даже красиво. Прям крутой трэш:

В Charmer ты отвечаешь за системность, Настя — за концептуальность. Дизайнеру важно иногда включать «художника»?

В нашей ситуации это прямо классный баланс. У меня более безопасный и сдержанный подход. Условно, я могу постоянно делать дизайн медиа в одном стиле — просто потому, что это работает.

Настя вносит некое безумие, врывается с нестандартными решениями. Например, если посмотреть на сайты благотворительных фондов, это, как правило, очень хмурые, канцелярские или жалостливые проекты. Настя может прийти с какой-то дикой идеей — предложит сделать это ярко, по-панковски.

Я буду ругаться и кричать, что клиент никогда на это не согласится. А потом мы делаем так, как она предложила, — и всем нравится. И я понимаю: «Ага, оказывается можно вылезти из коробки, сделать не так, как привык, — и получится круто».

Проект Charmer — сайт nakedheart.ru

В идеале эти два подхода нужно сочетать. Но многое зависит от ниши, в которой работаешь. Продуктовым дизайнерам, которые сидят на одном проекте и методично его развивают, больше важна педантичность. Дизайнерам в агентствах, где проектов много и все они разные, — идейность.

Стиль Charmer скорее спокойный. За счет чего вы остаетесь актуальными?

У нас много проектов, где за пределы «классики» выйти невозможно — и это ок. Далеко не все хотят быть модными и гиперактуальными. При этом сама классика тоже развивается, но более сдержанно.

Я бы не сказал, что это какой-то скучный стиль, рамки которого нельзя раздвинуть. Обычно мы с Настей договариваемся: окей, это будет классика, но с нестандартным шрифтом или цветами.

Покажи на проектах студии: где классика, где панк, а где — компромисс?

Например, есть медиа о вине Simple Wine и образовательное медиа «Цех». Они сделаны в нейтральном ключе.

А есть сайт благотворительной организации «Обнаженные сердца» и проект о русской литературе «Полка». Это не то чтобы панк и отрыв башки, но там гораздо больше авторского стиля и аутентичности.

А компромисс — это сайт «Мастерской Брусникина». Там достаточно тяжелая, графичная айдентика (ее делала Настя) и сайт в швейцарском стиле — воздушный и со сложной версткой (его делал я). Сначала они тяжело уживались — я потратил много времени, чтобы их стилистически совместить:

Работа с культурными проектами отличается от работы с медийными?

Безусловно.

Что мне нравится в медиа, особенно независимых, так это их открытость к переменам. Обычно это очень лояльные клиенты, с ними приятно работать. Они больше заморачиваются насчет контента, чем внешнего вида. Они доверяют.

У нас была смешная история с «Медузой». В 2014 году мы сделали им достаточно агрессивный логотип. Команде он понравился, а вот читатели увидели в нем налет фашистской эстетики. Ребята все это послушали-послушали, но логотип оставили — их это не сильно заботило. Им было важнее то, о чем они пишут (в 2015 году «Медуза» все-таки провела ребрендинг и немного изменила логотип — прим. ред.).

С другими нишами бывает по-разному. С благотворительными фондами и музеями зачастую работать сложно. Не потому, что там люди какие-то не такие, а потому, что это очень иерархичные структуры — и проект должен пройти много уровней согласования.

Условно, чтобы утвердить дизайн, его должны одобрить девять разных отделов, у каждого — свои пожелания, каждый перетягивает одеяло на себя. В медиа с этим проще — там решение обычно принимает один человек: главред или издатель.

Несколько ваших дизайн-проектов для медиа захейтили читатели, но оценило дизайн-комьюнити. Чья оценка важнее?

Если заказчику и профессиональному сообществу нравится — значит, с продуктом все в порядке, а людям просто нужно время, чтобы привыкнуть.

Если профсообщество никак не высказывается о продукте, но при этом есть сильный негативный отклик от пользователей — есть повод задуматься.

Например, когда мы делали редизайн сайта «Новой газеты», убрали комментарии под статьями. Обычно их материалы набирали от 50 до 300 комментариев — люди любили там сидеть, что-то обсуждать, ругаться. Это было похоже на небольшую соцсеть, закрытое комьюнити вокруг продукта. То, что читателей без объяснения причины лишили этого комьюнити, вызвало волну негатива и отток пользователей.

В итоге комментарии через какое-то время вернули, но это все равно сильно ударило по аудитории: часть возвращалась очень медленно, часть не вернулась совсем.

Ты говорил, что делегируешь со скрипом. Это же тормозит работу?

Когда через какое-то время после запуска студии мы начали набирать людей в команду, я стал замечать за собой странное: как только отрисовывал дизайн-концепцию и отдавал проект в руки дизайнера — моментально терял к нему интерес. Или в середине проекта брал и перерисовывал все, что делал дизайнер. Это фрустрировало нас обоих.

В какой-то момент я понял, что уже не могу рисовать сам. У меня очень высокая планка, поэтому я постоянно сомневался в том, что делаю. Я переделывал любые мелочи по нескольку раз. Получается, я не мог ни отдать проект кому-то другому, ни сделать все сам. Это было уж совсем контрпродуктивно.

Тогда я решил: все, нужно завязывать с рисованием и браться только за стратегические задачи. Я по-прежнему рисую дизайн-концепции, но крупными мазками, а дальше стараюсь не вмешиваться. Учусь арт-директить: помогаю дизайнерам, но руками ничего не правлю.

Вспомнишь максимальный и минимальный срок работы над проектом?

Дольше всего мы делали сайт для музея «Гараж» — больше года. У него чудовищно сложная структура с кучей нюансов чуть ли не для каждой страницы. Мы потратили очень много времени на то, чтобы придумать системное решение:

А меньше всего занял дизайн спортивного медиа «Гол» — 3 месяца. Хотя сам ресурс немаленький:

Есть студия, с которой ты хотел бы, чтобы вас сравнивали?

В России таких нет. Не потому, что у нас все плохо с дизайном. Просто студий, которые делали бы что-то настолько любопытное, что на них хотелось бы равняться, нет.

Мне очень нравится, что делают несколько дизайн-студий из Новой Зеландии и Австралии — Maud, Sons & Co, Luke Hoban. Они не изобретают новых подходов, но очень здорово переосмысливают старые стилистические решения — и получают что-то новое.

Концептуальность или функциональность — что ты выбираешь?

Как правило, у веб-продуктов одна доминирующая цель: выполнять определенную функцию или произвести визуальное впечатление.

В первом случае — когда важна функция — ты не обращаешь внимания на интерфейс и графическую подачу. Тебе не нужны лишние украшательства, ты даже считывать их не будешь, потому что задача другая. User flow превращается в маршрут из точки А в точку Б.

Во втором случае важнее удивить и завлечь пользователя. Тогда функция уходит на второй план сама по себе.

В принципе, эти характеристики и не нужно женить. Но если бы стоял выбор в плоскости «или-или», я бы выбрал функциональность. Мне важно быстро и максимально безболезненно получить то, что я хочу. Эстетика — приятный бонус.

Требования к дизайну у зарубежных и российских клиентов отличаются?

В требованиях особой разницы нет. Я бы даже сказал, что в плане инструментария и уровня специалистов Запад отстает от стран СНГ. Да, на постсоветском пространстве нет дизайнеров, известных на весь мир. Но есть приличная прослойка уровня выше среднего.

Зарубежные заказчики отличаются от российских в плане коммуникации и ментальности. Например, недавно мы работали с крупной американской компанией, которая занимается генетическими исследованиями, — делали для них дизайн-систему. Что мне в них очень понравилось, так это обязательность, дисциплина и требовательность. Если ты с ними о чем-то договорился — это железобетонно.

Еще у американцев принято хвалить, даже если что-то не нравится. Это не очень хорошо. В какой-то момент от такой лести становится кринжово. Ты думаешь: «Нет, ну это точно ложь. Ну не может быть, чтобы мы все время все делали хорошо». С российскими заказчиками все наоборот: они выскажут тебе весь негатив в лицо, даже если на самом деле их все устраивает — просто настроение плохое.

Самый переоцененный тренд в дизайне за последние пару лет?

Довольно сомнительным и странным был тренд на неоморфизм. Это такая обновленная версия скевоморфизма: все объекты выпуклые, но освещены с обеих сторон, поэтому кажутся полуреальными. Но этот стиль как быстро взлетел, так же быстро и умер. Его нигде особо не применяют, потому что это просто какая-то нелепость.

В медиа ты ставишь на первое место контент, а не дизайн. Думал ли ты создать свое медиа, где и то, и то — хорошо?

Свое — точно нет. Медиа — неприбыльный, а иногда даже убыточный продукт.

Одно время я думал сделать некий сервис-конструктор, где можно купить шаблон и задизайнить медиа под себя, но очень быстро эту идею похерил. Как-то энтузиазма особо не было.

Ты говорил, что хочешь «по­ца­ра­пать пла­не­ту», что-то по­сле себя оста­вить. Ты уже сделал такой проект?

Если честно, пока нет. Я уже не планирую прямо «царапать» планету — это все-таки слишком амбициозно. Совсем чуть-чуть мы все ее царапаем. Но личным достижением для меня был редизайн «Ленты.ру» — просто потому, что это был мой первый и самый крупный проект. Да, сейчас он визуально и морально устарел, но для меня это своего рода памятник. Такого эффекта и резонанса, как в первый раз, я больше не получал.

Есть проекты, которыми я горжусь, — в основном Настины: «Арзамас», «Полка». Они супердостойные, и я рад, что имею к ним отношение.

А с какими брендами ты хотел бы поработать?

У меня есть целый список: бренд напитков и снэков 365 detox, онлайн-школа дизайна Bang Bang Education, бренды одежды 139dec, LEFORM, Cloudburst и KRAKATAU, авиакомпания S7, диджей Нина Кравиц, рэпер Овсянкин.

В целом мне гораздо интереснее работать с нишевыми проектами, чем с мировыми брендами. Еще хотел бы зайти в фэшн- или бьюти-индустрию — туда, где ценится эстетика.

Поделиться материалом
РАССЫЛКА SKVOT

Раз в две недели мы отправляем новые публикации и анонсы курсов на почту