Skvot

Mag

Skvot              Mag Skvot Mag
Курсы по теме:

Рома Пашковский: «Мне нравится провинциально дикая, необузданная среда»

Украинский фотограф-портретист о работе с атмосферой, героями и форматной камерой.
card-photo
card-photo
Маша Короткевич

Автор в SKVOT

Осенью 2019 фотопроект «50 гривен» наделал шума: показал, насколько разные люди готовы приехать на другой конец города и позировать для портрета за суперскромные деньги. Его автор — Рома Пашковский. Он снимает портреты (и не только), всегда выбирает самое сложное и старается оставаться художником.

Рома был одним из фотографов проекта «Кураж Базара» «Будь любым». Снимал для Lexus, Uklon и других брендов. Перед его объективом обнажали свой внутренний мир Джамала, Pianoбой и еще много прекрасных людей.

Нам Рома рассказал:

 

Как ты стал фотографом?

Я учился на фотографа в Институте кино и телевидения КНУКиИ пять лет. Хотелось, чтобы нас сильнее нагружали. Не хватало, например, проектного мышления, рефлексии, знаний по коммерческой фотографии и так далее. В конце семестра просто каждый отбирал лучшие фотографии, снятые за эти несколько месяцев.

После института я учился сам — смотрел фотографии других авторов. Пытался копировать, подражать — это было очень интуитивно.

В 2013 году я пошел в Школу фотографии Виктора Марущенко на углубленный курс. Там узнал про Вивьен Майер, Синди Шерман. За полгода получил много информации, в голове все перестроилось. Результатом обучения стал проект «Фотоателье»:

 

Я сделал его по методу экспроприации: можно придумать проект, но снимать не самому — дать камеру в руки другому. О таком подходе рассказал фотограф Саша Курмаз, приглашенный лектор на курсе Марущенко. Мне идея понравилась.

У себя дома, в Виннице, я проходил мимо фотосалона и подумал: «Что там внутри?». Зашел как клиент, сделал портрет. Решил, что это интересная тема, ее можно развить — и объехал с этим проектом всю Украину.

Ты сразу понял, что хочешь заниматься именно портретами?

Я пробовал снимать социальные, урбанистические пейзажи. Природу и людей. Репортажи и предметную съемку не пробовал.

Понял, что с людьми — сложно. Но мне и неинтересно там, где просто. Люди все разные, по-разному себя ведут перед камерой и в жизни. Но может получиться интересно, если кадры сложатся как надо.

После какого проекта пришел успех?

Успех — относительное понятие. Я не считаю себя успешным.

Например, проект «50 гривен» стал громким. Он получил много вирусных комментариев, его размещали на разных ресурсах — даже без моего разрешения. Проект вышел известным, хотя изначально я делал его для себя.

Я очень люблю окраины, стрёмные по меркам столичного человека заведения, где есть простые люди. Они далеки от инстаграма, живут своей жизнью, работают, ходят в такие места — для них это ритуал или единственный финансово возможный вариант. Это провинциально дикая, необузданная среда. Я не знал, как туда проникнуть.

Нельзя же приехать на Воскресенку, вычленить самого колоритного и фактурного человека и сказать: «Здравствуйте, хочу вас пофотографировать, поедем ко мне в студию». В лучшем случае подумают, что это развод. И я придумал штуку с объявлением: «50 гривен за фото». Люди приходили сами — с охотой, с целью заработать деньги.

Моя цель была достигнута. Получился интересный срез совершенно разных людей. Никого не отсеивал — все 38 человек, которые приехали, есть в проекте.


Герои проекта «50 грн»

Например, Сережа — нашел объявление на станции метро «Дорогожичи». У него был тяжелый период: устроился на работу, на второй день оказалось, что это подпольный цех по производству водки. Полиция их накрыла, ему выписали судебное решение. А ему даже жить негде — он спал у входа в метро на бетоне зимой. Я ему вещи привозил.

Или Анна Борисовна — дочка какого-то известного искусствоведа, которая и сама себя называла искусствоведом. По факту она ходила на арт-ивенты, чтобы просто покушать. А ночью сидела во «Вконтакте» со своим мужчиной. Ей нужны были деньги пополнить счета за интернет. Она даже дополнительно разделась для съемки — за двести гривен.

Приходила женщина, которая содержит двух художников — у нее роман с обоими. С деньгами у них плохо, все очень сильно пьют.

С Троещины приехала семейная пара — видно было, что оба алкоголики. Рассказывали, что потратят деньги на печенье ребенку и на школу. Я не поверил.

Герои четко знали, на что потратят 50 гривен: хлеб, пачка сигарет, вода, булочка. Или в социальной столовой поесть два раза. Эти небольшие деньги — для многих совершенно космос.

Не сказал бы, что сейчас что-то поменялось. Если сегодня развесить такие объявления, через час начнут звонить.

Как приходят идеи проектов?

Я не заставляю себя думать о новых проектах специально. Для каждого свое время и место.

Например, идея «50 гривен» пришла ко мне, когда я вел курс по портретной фотографии в Bird in Flight. У нас был брейншторминг: я предлагал придумать посыл, платить людям по (условно) две гривны за то, чтобы они что-то делали — и это снимать. Предложил студентам это реализовать. Но никто не сделал.

Сейчас мне хочется чего-то провокативного, с посылом типа «50 гривен». Мне нравится делать проекты на тему исследования среды. Можно и на себе что-то поисследовать, перевоплотиться.

Я делал ню фотосессии пар и хотел попробовать снимать гей-пары. Но уже передумал — не понимаю, что с ними делать.

Как ты попал в поле зрения брендов?

Я был юным, еще не очень хорошо снимал. Все были самоучками в то время, визуальная культура была достаточно самобытной. Году в 2010–2012 я начал с того, что писал электронные письма в редакции журналов. Они, похоже, даже не доходили до людей, принимающих решения.

Тогда я решил действовать напрямую: если не понравлюсь, хоть буду об этом знать. Пришел к главному редактору журнала Elle, принес папку с распечатанными фотографиями. Мне назначили бесплатные тестовые съемки. По такому принципу и начинал.

Потом снимал для Marie Claire — он принадлежит той же медиакомпании, что и Elle. Долго дружил с девочкой-стилистом, и она, когда стала работать в Vogue, пригласила меня снимать для них.

Для журналов я не снимал большие истории. Чаще это были портреты. В какой-то момент понял, что журналы не для меня, хотя там работают очень профессиональные команды. И они поняли, что я не для них. Я начал снимать обычных людей.

Какие коллаборации тебе интересны сейчас?

Недавно мне предложили снять проект для ООН. Я так понимаю, был мини-тендер — я показал проекты «50 гривен», «Будь любым». Мою концепцию утвердили. Думаю, просто с коммерческим портфолио было бы сложнее убедить их, что я могу поднимать остросоциальные темы. Пока не могу рассказать детали, но хочу раскрыться в этом проекте как художник.

У меня есть студия, но я создавал ее не только для коммерческой съемки, а скорее как творческую мастерскую, где могу себя реализовать. В таких проектах, как для ООН, для меня финансовая составляющая не имеет значения. Чем ответственней, масштабней, сложнее — тем для меня интереснее.


Работа для USAID и МОМ. Источник: pashkovskiy.com

Расскажи о съемках в своей студии.

В арендованной студии фотограф — приходящий персонаж. Иногда приходится убирать бардак после предыдущих съемок. Невозможно ничего сделать под себя, создать атмосферу собой, своим поведением. Даже музыку бывает проблематично поставить.

Я снимаю в других студиях, если нужно по задаче: например, важен определенный свет. Отношусь к этому, как к чему-то временному — пришел, отснял, уехал. Зато в своей студии я — дома.

Атмосфера — это самое важное. В своей обстановке я чувствую себя комфортно и уверенно, и эта уверенность, думаю, ощущается. Играет музыка, могу пошутить. Все проходит легко, неловких моментов нет.

Обязательно разговариваю со своими героями, о чем угодно. Это важно — человек расслабляется, чувствует себя в безопасности. Если снимаем ню — все то же самое, только без одежды.

Когда получается хороший портрет?

Классные фотографии выходят, когда есть контакт. Когда человек приходит на съемку и ждет от фотографа полностью готовое решение — ничего не получается.

Для меня извечная загадка — зачем на съемку приходят те, кто не любит фотографироваться? Они заранее настроены, что это им не нужно. Такой у них подход к себе, своей внешности. Это сильно сказывается на финальном портрете.

А есть те, кто принимает себя таким, как есть. Когда Петер Линдберг снимал Кейт Бланшетт, ей ничего не надо было делать в кадре. Она просто пришла и села. Уверенность во взгляде, в позе, во всем. Внутреннее состояние героя передается портрету — фотографу нужно только не протупить и успеть это снять.

Есть два типа людей: от которых заряжаешься и которые истощают. С первыми просто разговариваешь, фотографируешь их. Вторые мучают: не знают, чего хотят, что им нравится. У них мало внутренней силы — это отражается и на контакте с фотографом, и на результате.

Кого бы хотел сфотографировать?

Например, Скарлетт Йоханссон. Поехать туда, где она живет, и сделать ее портрет. Продумать материал, заплатить стилисту. И потом выпустить короткометражный фильм об этом — мол, «Смотрите, возможно все!». Про Скарлетт это образно, просто мысли вслух.

Пленка или цифра?

Разница цифровой и пленочной фотографии в шумах, в объеме. Плюс пленка дисциплинирует: нельзя снимать много, а потом выбирать. В катушке ограниченное количество кадров.

Я прочувствовал, что форматная камера — моя фишка, все проекты в студии делаю на нее. Она огромная, заряжается листами рентгенпленки. В ней все максимально отличается от цифровой и даже пленочной камеры: другой размер негатива, характер рисунка, глубина, детализация — все-все-все.


Фото Ромы из личного архива

Отлично отношусь к моментальной фотографии. Polaroid — это в привычном понимании дешевая камера. На самом деле, можно использовать профессиональные листы, которые потом вставляются в рамы. Все зависит от самой камеры, материала, технологии съемки. Там тоже не все так просто.

К цифре обращаюсь, когда нужно делать постобработку — например, для рекламы. Пользуюсь разными пленочными камерами под разные задачи. Есть среднеформатная дальномерная камера Mamiya 7, я ее очень люблю. Конечно, портреты не получаются такими объемными, как при съемке форматной, но характер рисунка тоже интересный.

Опиши этапы работы с техникой.

Я покупаю коробку листов медицинской маммографической рентген-пленки — формат 18х24 сантиметров. Иду в темную комнату с красным светом (у меня в студии такая есть), нарезаю каждый лист на два кадрика 4х5 дюйма. Это занимает около часа. Потом заряжаю пленку в специальные кассеты, которые загружаются в эту камеру.

Форматная камера — полностью механическая. Есть передний стандарт, задний стандарт, между ними мех, который отвечает за наводку на резкость. Настройки — выдержка и диафрагма. С помощью подвижек и наклонов я полностью контролирую процесс съемки.

Потом проявляю пленку: проявитель, фиксаж, водичка. Каждый листочек проявляется в течение 7–8 минут, а потом вешается на прищепочки сушиться. Затем оцифровываю фото на сканере. Чуть-чуть добавляю контраста, уменьшаю белый спектр, немножко высветляю тени, кадрирую. Это весь процесс обработки.

Как ты относишься к автоматическим фильтрам, пресетам?

Отлично. Это экономит время. Я ими пользуюсь — как и все, кто снимает на цифровые камеры.

На самом деле, на съемке стараюсь делать все так, чтобы чуть подрегулировать цвет и отдать результат. Главное — контент. Моя позиция: коррекция — это чтобы немного улучшить хорошую фотографию, а не «снял как попало, на посте поправлю».

Когда снимаю на цифру, загружаю фото в Lightroom, включаю пресет — немножко его подрегулировал, и все. С пленочной фотографией еще проще: отсканировал, чуть поправил. Просто привожу ее к картинке, которую запомнил во время съемки.

Кем и чем вдохновляешься?

В фотографии меня вдохновляет Паоло Роверси — он экспериментатор. Петер Линдберг — очень сильный портретист, круто снимал женщин. Салли Манн — классно показывает на фото свою семью.

Давно нравится Синди Шерман — она работает с автопортретом, но очень сильно его стилизует и инсценирует:

Постоянно открываю новых авторов. Рен Ханг, снимал обнаженные портреты своих друзей. Хироси Сугимото — это даже не фотография, а целая философия. Это гениально:

Еще я смотрю много фильмов. У меня подборка — больше 250 картин, которые я готов пересмотреть через время. Вот некоторые:

«Человек, которого не было» — черно-белый фильм братьев Коэнов, очень красивая операторская работа.

«Брачная история» — недавно включил в свой топ. Кайфовый фильм со Скарлетт Йоханссон и Адамом Драйвером, его можно смотреть раз шесть. Картинка достаточно простая, а сюжет волнующий.

Похожая история была в «Крамер против Крамера». Два практически одинаковых фильма смотрятся совершенно по-разному и вызывают разные эмоции. Даже ритм другой.

Фильмы 60-70-80-90-х годов — они спокойные, медленные, с длинными кадрами, которые можно долго рассматривать. Сейчас кадры урезались в разы, добавилась интенсивность. Смотришь фильм полтора часа, — а ощущение, будто три.

Раньше снимали на хитрые пленочные камеры — это нужно было уметь. Высокая степень ответственности, высокие бюджеты. Есть те, кто продолжает снимать на пленку, в своем стиле.

Но появилась новая волна. Ритм мира определяет их стиль. С картинкой стали меньше заморачиваться, операторская работа немного упростилась. Снимают на цифру, добавляют цвет. Палитра таких фильмов более насыщенная, контрастная, тонированная.

Тебе нравится преподавать?

Мне нравится ощущать себя человеком, который обладает знаниями и может ими поделиться. У меня нет поставленной речи, методологических и педагогических техник. Больше всего боюсь делать презентации уроков — мне хочется, чтобы они были интересными.

Меня всегда привлекает новый опыт. Но любое дело надо стремиться сделать хорошо.

Если человек занимается делом без страсти — он будет всем говорить, что это полная фигня, не стоит даже начинать. А если старается делать хорошо — будет рассказывать полезные вещи, давать дельные советы. Здесь та же история. Чтобы понять, мое или нет, мне нужно сделать хорошо. Это всего касается — и преподавания, и фотографии.

Поделиться материалом
РАССЫЛКА SKVOT

Раз в две недели мы отправляем новые публикации и анонсы курсов на почту