Skvot

Mag

Skvot Mag
Курсы по теме:

Нейроэстетичный код

Что мозг считает красивым — интро в тему.
card-photo
card-photo
Аня
Сидельникова

Автор в SKVOT

10 февраля, 2021 / Дизайн / Статья

*На обложке — работа агентства Pentagram для Moholy Nagy Foundation

Допустим, есть универсальный код всех шедевров, и его можно взломать. И наш мозг больше любит Моне, а не цветное фото пруда с кувшинками — и это можно доказать. На вопросы, что универсально красиво, а что — ну так себе, и пытается ответить нейроэстетика.

Рассказываем о механизмах и инсайтах нейроэстетики, универсальных законах искусства и том, как они работают в рекламе, иллюстрации и дизайне.

 

Нейроэстетика — дело техники

В конце 1990-х ученые впервые начали использовать функциональную магнитно-резонансную томографию (фМРТ) для изучения активности мозга в ответ на стимулы. И среди всего прочего решили посмотреть, как мозг воспринимает пейзаж Рембрандта и китчевую туристическую открытку с горами. Оказалось, по-разному. От Рембрандта — всплеск дофамина, а открытка — просто норм.

Инструменты нейроэстетики — это не только фМРТ, но еще и датчики частоты дыхания, температуры, сердцебиения, реакций кожи. Кроме этого, часто используют айтрекер — электронный оптический прибор, который фиксирует, на каких участках человек задерживает взгляд.

Еще один источник информации для нейроэстетики — гениальность людей с аутизмом или деменцией. Когда один участок мозга поврежден, он перестает «мешать» другим — и человек может круто рисовать, писать стихи или решать уравнения. Разберешься, какой участок мозга внезапно заработал лучше обычного, — и поймешь, за что он отвечает.

Посмотреть курс
 

Что уже известно

Большинство теорий в нейроэстетике сейчас строятся на принципе «а что если?». Мозг человека до конца не изучен, и на этой карте еще много белых пятен — но наглядные эксперименты с фМРТ прояснили уже многое. Вот некоторые из фактов:

#1. Нет никакого специального участка мозга, который отвечал бы за эстетическое восприятие. Наше «нравится/не нравится» в теме арта или музыки формируется там же, где «нравится/не нравится» в отношении вкусов, человеческих лиц, запахов и любых объектов, воспринимаемых органами чувств.

#2. Эстетические вкусы зависят от жизненных целей. Так же, как выбор еды или партнера зависит от потребностей, решение о привлекательности картины мы принимаем исходя из своих ожиданий и желаний. Например, один и тот же музыкальный трек может казаться драйвовым, когда хочется активности, и бесить, когда нужно отдохнуть.

#3. Степень красоты можно измерить. Чем больше нам что-то нравится, тем сильнее нейрореакция. Для каждого человека красиво свое, но почему-то «Пьета» Микеланджело нравится практически всем. 

#4. Микеланджело, Вермеер, Мондриан, Ван Гогстихийные нейробиологи. Задолго до фМРТ они интуитивно определили, как человеческий мозг реагирует на красоту и от чего получает удовольствие.

#5. Насмотренность и знания перепрошивают реакции. Мозг реагирует на картину гораздо сильнее, когда человек знает о ее ценности (исторической, эстетической или финансовой — не важно). 

#6. Мозг воспринимает арт как фейерверк микроозарений, которые ведут к инсайту. Эволюция позаботилась, чтобы мы кайфовали от каждого шага, а не только от самого результата. Поэтому мозг любит разгадывать загадки поэтапно. 

#7. Искусство всегда вызывает эмоции (положительные или отрицательные). Оно активирует часть мозга, которая отвечает за наши чувства, причем и у насмотренных профи, и у новичков. Мы биологически заточены эмоционально воспринимать картину или рисунок, а не научились этому в школе или на курсах. 

В рамках законов

Нейробиолог Вилейанур Рамачандран уверен, что человека впечатляет то визуальное искусство, которое устроено по вполне универсальным эстетическим законам. А китч, например, не вызывает такой сильной реакции, потому что просто имитирует эти законы.

В своей книге «Мозг рассказывает: что делает нас людьми» Рамачандран определил девять законов эстетики, на которые опираются художники всех культур и времен. Правил может быть больше, но эти — железные, потому что сформировались в процессе эволюции. 

#1. Группировка. Закон группировки «помогал» нашим предкам определить скрытый объект по отдельным видимым фрагментам. Например, вычислить ягуара в листве дерева или зайца в густой траве. Если видны только несколько разрозненных цветовых пятен, мозг дорисует картинку. Это очень похоже на гештальт-закон сходства (или близости) — и остальные принципы ниже тоже синхронизируются с этими правилами.

Этот закон работает в арте, дизайне и фэшне одинаково. Один и тот же цвет используется в картине для одежды ангела, чаши и ставен на окнах. Или в фэшн-луке цвет брюк поддерживает оттенок узора на шарфе. Наш мозг, наученный соединять элементы одного цвета, проделывает этот трюк не только с ягуаром, а пытается связать все, что визуально рифмуется, — он ищет связи. 

Круто использует группировку элементов австрийский музыкант и перформер Клеменс Венгер. Музыкальный альбом Physics of Beauty он выпустил в форме диджитал-проекта. Каждый трек сопровождает абстрактная ч/б-анимация. Трудно не пытаться соединить разрозненные элементы на экране:

#2. Максимальное смещение. Этот закон нейробиологи наблюдают и у животных. Например, когда птенец чайки просит еду у матери, он тычется в красное пятно на ее клюве. Ученые провели эксперимент: поставили перед птенцом картонку с тремя жирными красными полосками, и он начал тыкаться в нее еще активней. Больше красноты — больше еды.

Мы связываем какую-то характеристику предмета с ожидаемым чувством — например, удовольствием. А если характеристика утрирована, предполагаем, что чувство будет еще ярче. Рамачандран уверен, что Пикассо, например, смог интуитивно понять, где и как изменить реальность максимальным смещением, и придумал кубизм. Он утрировал объекты реального мира, разложив их на четкие геометрические фигуры.

#3. Контраст. Этот закон помогал нашим доисторическим предкам решать те же задачи, что и закон группировки: например, распознавать предмет в темноте или вдалеке. Но если группировка связывает удаленные объекты, то контраст — выделяет. Например, помогает заметить красный фрукт на фоне зеленых листьев.

Контраст в арте и дизайне не всегда строится на цвете и форме. Это противопоставление любых характеристик: мягкость и жесткость, плавность и резкость, четкость и размытость. 

#4. Изоляция. Лимит нашего осознанного внимания ограничен: только небольшое количество клеток мозга может быть активным в конкретный момент. Сосредоточиться сразу на цвете, форме, фактуре, деталях — очень сложно. Поэтому часто набросок фигуры или пейзажная акварель в несколько цветов впечатляет больше, чем 6-метровое полотно. 

Художники-модернисты в начале ХХ века стали изучать рисунки пациентов психиатрических клиник — и это, возможно, помогло им понять, как выделять одно свойство в изображении. И так Кандинский создал первую абстрактную акварель, а Клее писал картины из цветных квадратов и примитивные силуэты.

Шведский бренд постельного белья SOVA в принтах использовал тему американских выборов и слоган «Приготовьтесь к бессонным ночам». Из простыней и наволочек креаторы агентства Garbergs сложили портрет человека, которого трудно не узнать. Но деталей минимум: волосы и галстук.

#5. Пикабу (детская игра в «ку-ку»). Этот принцип связан с удовольствием, которое мозг получает от разгадывания загадок. Когда мы смотрим на картину, зрительные системы в мозге, получают информацию крошечными порциями. Каждая из них отправляется в центр построения гипотез: «что бы это могло быть?», и за каждую догадку мозг получает заслуженное наслаждение. В финале — фейерверк узнавания и мощная доза удовольствия.

Поэтому цветные пятна Моне головоломнее (и приятнее), чем четкий контур — а скрытое прозрачной тканью тело головоломнее (и приятнее), чем полностью обнаженное.

#6. Неприязнь к совпадениям. Если в пространстве что-то расположено специально правильно, мозг напрягается: слишком подозрительно. Шанс встретить в природе два похожих цветка на двух одинаковых кочках симметрично от дерева — нулевой. И если такое видишь, это напрягает: кто-то неизвестный взял и все это выстроил. Кто? Зачем? Что он собирается делать дальше?

Многофигурная композиция, в которой люди стоят симметрично относительно центра, кажется искусственной — а значит, потенциально опасной. Но это же заставляет внимательнее за ней наблюдать. Например, в фильмах Уэса Андерсона нарочитая симметрия кадра цепляет — как раз потому, что создает ощущение искусственного мира.

#7. Порядок. Залипаешь на видео, где вишенка ложится четко на середину пирожного, а камешек точно подходит к мозаике? Это закон порядка. Мозг любит предсказуемость и ритмичность, это экономит его усилия.

На первый взгляд, страсть к порядку противоречит одержимости мозга головоломками. Но только на первый. Нет готовой формулы для баланса порядка и его нарушения — идеальная композиция каждый раз новая. Когда в орнаменте несколько элементов выбиваются из общего порядка, это тоже ритм.

#8. Симметрия. В ходе эволюции человек начал ценить симметрию. Она намекала, что перед тобой кто-то живой (с парой глаз, парой ушей, верхним и нижним рядом зубов и парными конечностями), а значит — потенциально важный как друг, враг или добыча. Еще этот признак гарантировал, что существо не болеет ничем хроническим, что могло бы деформировать тело.

Так что когда симметрична большая сцена, мозг напрягается, а когда симметричен конкретный объект — получает удовольствие.

#9. Метафора. Визуальная метафора запускает процесс поиска интуитивных решений до включения рационализации. И, возможно, именно искусство в ходе эволюции научило эти процессы взаимодействовать.

Крутой пример визуальной метафоры — новая айдентика для Фонда Ласло Мохой-Надя, которую разработали в Pentagram. За основу взяли прием фотограммы, который использовал Мохой-Надь: предмет кладут на фотобумагу или пленку, а потом засвечивают. По шрифту можно интуитивно понять, что он посвящен человеку, который экспериментировал с фото и собирал механические световые скульптуры.

На практике

Нейроэстетика сейчас — это не просто лабораторные опыты и горы теорий, а практическая сфера. Художники уже стали сотрудниками реабилитационных центров, а нейробиологи — музеев.

International Arts + Mind Lab практикует программы реабилитации, психотерапии и обезболивания при помощи музыки, арта и дизайна. Ученые уверены, что искусство может активировать нужные участки мозга и влиять на биологические показатели — буквально спасать.

Например, в больнице Health Shands во Флориде работает полноценная программа UF Health Shands Arts in Medicine с 19 художниками и музыкантами и 4 арт-терапевтами в штате. Кроме традиционного лечения, пациентам предлагают литературные, музыкальные и арт-семинары.

А Музей Пибоди в Эссексе стал первым арт-пространством, где нейробиолога взяли в штат. Доктор Теди Эшер исследует зрительные системы человека — и с учетом этих знаний подсказывает кураторам, как организовать выставки, чтобы реакция людей была ярче и глубже. 

Нейроэстетику и критикуют. Но делают это не художники (которые могли бы возмутиться, что схемами арт не опишешь), а философы. Профессор философии Калифорнийского университета Альва Ноэ скептически относится к ученым, которые пытаются свести взаимодействие с искусством к реакциям нейронов. 

Ноэ уверен, что мы — это не только реакции нашего мозга, запрограммированные эволюцией. Мы — это еще и наши тела, связи с людьми, уникальный личный опыт и окружение. Поэтому трудно предсказать реакцию мозга в каждый уникальный для человека момент.

Поделиться материалом