Skvot

Mag

Skvot              Mag Skvot Mag
Курсы по теме:

Марыся Никитюк: «Рынок всегда найдет, как на тебе заработать. Лучше найти, как заработать на нем»

Сценарист о том, как написать свой первый сценарий и зачем нужен «масштаб личности».
card-photo
card-photo
Тереза Лащук

автор на SKVOT

Марыся Никитюк — сценарист, писатель и режиссер. Ее истории экранизировали режиссеры Владимир Тихий и Мария Кондакова, она работала над сценарием драмы «Додому», выдвинутой от Украины на «Оскар-2019».

В 2018 году вышел дебютный фильм самой Марыси — драма в стиле магического реализма «Коли падають дерева» о любви девочки-провинциалки и бандита. Премьера картины состоялась на Берлинале, а сценарий к ней получил приз ScripTeastAward в Каннах.

Сейчас Марыся работает над социальным проектом «Я, Ніна», пишет третью книгу и готовит второй полнометражный фильм «Серафима», который был отобран в программу La Fabrique des Cinémas du Monde Каннского кинофестиваля.

Я встретилась с Марысей субботним вечером в пабе «Хвильовий» и за бокалом белого расспросила:

 

Ты пришла в сценаристику из журналистики?

С 13 лет я хотела быть писательницей, но мама говорила: «Получай образование, которое сможет прокормить. Писатель — это ни о чем». В итоге я пошла на журналистику в КНУ им. Тараса Шевченко — это было ближе всего к тому, чего я тогда хотела. Потом еще училась на театрального критика в КНУ им. Карпенко-Карого.

Во втором вузе была сильная кафедра театральной критики, хорошая история театра, но о современном театре приходилось узнавать самой. Позже я выигрывала арт-гранты, шесть лет ездила в Токио, Москву, Варшаву и другие города, где проходят современные театральные фестивали.

Где советуешь учиться на сценариста?

Не могу рекомендовать ни одной специализированной школы сценаристики в Украине.

Года три назад на Одесском кинофестивале была интересная встреча с продюсером Александром Роднянским, где его спросили: «Какое оно — образование режиссера?». Он ответил, что это просто хорошее базовое гуманитарное образование. Так же и со сценаристикой. Я вот, например, сейчас хожу на курсы психоанализа. Все это нужно сценаристу.


Фото Марыси на Arras film festival. France, где показывали фильм «Коли падають дерева»

Но, к сожалению, гуманитарное образование меньше подвергается верификации. Лектор может сказать полную хуйню — и студенты не догадаются, что это хуйня. Многие идут преподавать в университет, потому что не устроились по профессии. Это отстой.

Почему ты начала писать сценарии, если хотела в прозу?

Не добежав к литературе, я прибежала в журналистику. Из журналистики убежала в театральную критику. В 2010 году начала тусить с Наташей Ворожбит, украинской сценаристом и драматургом, и Мишей Угаровым с Леной Греминой — российскими драматургами из «Театр.doc», основателями документальной драмы в России. Они, к сожалению, оба уже умерли.

Вместе мы работали в «Лаборатории современной драматургии» при театре «Дах». Я начала писать пьесы и организовывать фестиваль «Неделя актуальной пьесы» с Наташей Ворожбит и Андреем Маем. На этом же фестивале был со своими мастер-классами и Миша Угаров, приезжало много других крутых людей. На мастер-классы, которые я организовывала фактически для себя, я не попадала никогда — присматривала за пьяными драматургами.

Расстроилась по этому поводу, поехала в Японию, пыталась там нелегально остаться, нашла друзей из Якудзы. А когда я вернулась, кинокритик Володя Войтенко, режиссер Володя Тихий, продюсер Игорь Савиченко, продюсер Денис Иванов (сегодня — генеральный директор «Артхаус Трафік») и еще когорта киношников, которые организовывали альманах «Мудаки. Арабески» пригласили меня как сценариста поработать с ними. Снимать хотели все, а писать было некому.

Я не понимала, что мне делать. Театром уже не хотела заниматься. Денег не было, реализации тоже. Мои литературные тексты не хотели печатать — считали «странными и агрессивными». Говорили: «Иди полечись, потом будем печататься». Я возмущалась: «Борис Виан, Чарльз Буковски, Луи-Фердинанд Селин плевались желчью, кровью — и нормально. Почему мне нельзя?». Но мне отвечали: «Но ты — не они».

Зато сценарии мои зашли. Я почувствовала себя нужной. Начала ходить на курсы. Мы сработались с продюсером Игорем Савиченко. Он посмотрел на мое творчество не как на что-то больное, а как на «разрыв». Я начала писать, как сумасшедшая, хотя денег платили очень мало.


Марыся Никитюк в образе фантастического персонажа

Читала много нужной литературы — Джозефа Кэмпбелла «Мифы, в которых нам жить» и «Тысячеликий герой», Эммануэля Обера «Screenwriting unchained». Их должен прочитать каждый сценарист. Обер есть только на английском, его можно за копейки заказать на Amazon.

Что посоветуешь сделать тому, кто хочет написать первый сценарий? Переосмыслить свой опыт?

Да. Круто, когда у человека есть качественный бэкграунд: юридический, IT, какой угодно. Например, сериал «Юристы Бостона» написал Дэвид Келли, который раньше работал прокурором.

Но чтобы твоя история была интересной многим, ее надо встроить в историю мира. Это вопрос масштаба личности. Поэтому я очень рекомендую развиваться, читать психологию, философию и историю.

Но сколько можно поездить на своей теме? Ну напишешь 1-2 сценария…

Давай честно: первый и второй сценарии будут так себе. И только потом начнешь понимать, куда вообще двигаться: в арт-хаус, мейнстрим, за границу, в Украину.

Как понять: ты написал классный арт-хаус или полное говно?

Во-первых, когда за твой арт-хауз тебе начнут платить. А во-вторых, показывать другим. Есть сайт «Сценарна майстерня» Володи Войтенко, где публикуют и обсуждают сценарии. Там пасутся режиссеры. Есть сценарные курсы Terrarium. Туда тоже приходят сценаристы, режиссеры.

Я работала над своим именем 10 лет. Это были 10 лет мытарств, нищеты и полной изоляции. Но я понимала, чего хочу. Мое желание было очень большим, и это — основополагающий момент. Тебя должно вести изнутри. Если «просто прикольно» и «почему бы и нет» — ничего не получится. Сценаристика — это сфера, в которой ты должен выложиться, доказать себе и миру: то, что ты говоришь, — важно.


Марыся Никитюк на съемках своего короткометражного фильма «Сказ»

Если ты хочешь делать арт-хаус, я бы не советовала лезть в сериалы и реалити. Я пробовала писать для телевидения, но эта среда мне не зашла. Деньги — это неплохо, но если меня не хотят и я не хочу, зачем друг друга насиловать? Все должно быть по любви.

Что делать, если крутые образы есть, но в цельную историю не складываются?

Каждый режиссер мыслит по-своему. Моя сильная сторона — драматургия, образность, энергия. У Наримана Алиева — структуры. Марина Степанская, на мой взгляд, — логик, но умеет внедрять сильные философские смыслы. Валентин Васянович вообще сначала был оператором и потому мыслит картинкой, композицией.

Каждый по-своему трансформирует историю. Невозможно быть идеальным в диалогах, структуре, картинке, драйве, а потом еще и охеренно все снять. Придется учиться.

Можно прочитать ту же книгу «Screenwriting Unchained», понять, как работает структура истории в целом, и подогнать эти знания под свое видение и психотип.

Какой ты — такое и твоё кино. Ты флегматик — оно будет медленным. Тебя ебашит — у тебя будет кардиограмма с тахикардией вместо фильма. Со временем можешь уйти в жанр, но когда пишешь арт-хаус, это будешь ты сам. Хочешь или нет.

Нормально ли подгонять героев под поворотные моменты в сюжете — или сюжет должен развивать герой?

Все зависит от типа истории. Эммануэль Обер, к примеру, выделяет три основных:

СЮЖЕТОЦЕНТРИЧНЫЙ — сюжет движется, а герой может не меняться, а только реагировать на вызовы внешнего мира. Как Джеймс Бонд — охеренный мужик, который во всех фильмах пьет мартини и ебет баб.

ХАРАКТЕРОЦЕНТРИЧНЫЙ — характер меняется. В истории может быть нарезка из жизни персонажа, который эволюционирует или деградирует. Персонаж сам создает вызовы — его потребность измениться движет сюжет вперед.

ТЕМОЦЕНТРИЧНЫЙ — как правило, нарезки сцен с разными героями, объединенные одной темой, типа «Донбаса» Сергея Лозницы или фильмов Роя Андерссона.

Эти типы также можно миксовать.

Героев ты берешь из своего окружения или полностью придумываешь?

Еще Булгаков говорил: «Что видишь, то и пиши, а чего не видишь, писать не следует». Даже фикшн базируется на реальности.

Казалось бы, «Игра престолов» — все эти драконы, белые ходоки — выдумка на выдумке. Но Джордж Мартин на самом деле основывал свой роман на истории средневековой Англии. Стена — это вал Адриана на границе Англии и Шотландии. Борьба Старков и Ланнистеров — это борьба Белой и Алой роз.

Подруга рассказала свою историю. Надо спрашивать разрешения, чтобы использовать ее в сценарии?

Много моих друзей отвалились на этапе, когда приходили ко мне поплакаться, а я такая: «Класс, давай сделаем кино!». И человек: «В смысле?! Меня рвет на куски, какое кино?!».

Когда вижу интересную драматургическую историю, мне не важны реальные имена и кто кого обижал. Мне важна драматургическая ситуация — чем она жизненнее, тем лучше. Но я считаю, что спрашивать — это экологично.


Марыся Никитюк (слева) на съемках своего короткометражного фильма «Сказ»

Вторая моя книга посвящена моей психологу и подруге, которая умерла 13 февраля прошлого года. Я ходила к ней на терапию семь лет, мы каждый день были онлайн. В третьей части книги я пишу о своей потере. Я дала персонажу ее имя, но перед этим спросила разрешения у ее дочери.

Можно ли написать хороший диалог из головы?

«Нельзя так просто пройти в Мордор». Есть принцип разговорной речи персонажа. Писатель, шахтер и врач говорят по-разному — и ты не царь-Бог, чтобы это все было у тебя в голове. Поэтому нужно идти и исследовать. Если я знаю то, о чем пишу (что-то из жизни друзей или моей) — я пишу. Если я не знаю — иду, нахожу нужного мне человека, разговариваю, записываю его речь, исследую.

Когда вижу захватывающего персонажа, который может стать прототипом героя, могу подойти к нему прямо на улице. Например, летом в баре «Хвильовий» я увидела космически красивую лысую, татуированную женщину. Я понимала, что ее надо снимать. Как только я решилась подойти, она поднялась и ушла. Потом мы шли с подругой на улице — и снова ее встретили. Я подошла, сказала, что режиссер, и попросила ее фб-страницу. Она ее дала.

Обычно нормально реагируют на такое?

Нет, конечно. Люди удивляются, пугаются — но ты настаиваешь и берешь то, что тебе нужно.

Лет семь назад мы делали документальный спектакль в Черкассах, нам нужно было набрать материала с улиц. Мы ходили с диктофонами, подходили к интересным людям, представлялись драматургами и объясняли, что хотим поговорить под диктофон. Нам никто не верил. Люди спрашивали: «Драматурги — это динозавры такие?». Они думали, что мы шутим, что мы на самом деле журналисты.

Твой сценарий получил приз ScripTeastAward в Каннах. У какой истории есть шанс туда попасть?

От нас они ждут драматическую историю о том, как херово жить в стране третьего мира. Идеальное сочетание: универсальная, всем понятная история в уникальном антураже.

Проблема в том, что румыны и поляки уже переварили то, что перевариваем сейчас мы, — совок и постсовок. Поэтому надо искать свой уникальный антураж и способ вписать себя в мировой контекст, который постоянно меняется, — с ЛГБТ, квир и другими повестками дня.


Кадр из фильма «Коли падають дерева»

В «Коли падають дерева» как раз много нашего провинциального антуража.

Да, но там также много поэтики. Это микс жанров. Универсальная история о Ромео и Джульетте, у которых не сложилось: девочка из поселка, парень — бандит.

Но в фильме был достаточно правильный, как мне кажется, акцент: защитить внутреннего ребенка в себе. Главной в истории Ромео и Джульетты оказалась девочка пяти лет, которая на это все смотрит и говорит: «Ребята, вы чё, гоните? Я так жить не хочу!».

Повторюсь: главное — это вписать свою историю (в которую веришь, которую видишь) в мировой контекст. Кино — это твоя возможность высказаться. Если тебе есть что сказать на тему подростковой любви, скажи. Можешь высказаться о войне — сделай это. И срать, что об этом думают международные фестивали, прокат или еще кто-то.

То есть главное — писать о том, что тебе действительно близко, а не пытаться попасть в тренды?

Слежение за трендами — это путь в никуда. Нынешний тренд в кино начался лет пять назад, фильмы не за день делаются. То есть ты уже опоздал. Это ты должен создать тренд. Но это опять же возвращает нас к вопросу масштаба личности.

Есть уникальные случаи, когда человек с математическим складом ума может просчитать, что будет в трендах наперед. Например, Сергей Лозница, по моему мнению, гениальный стратег. Его фильм «Донбас», я считаю, — суперстратегия. Я такого сделать не могу.

Все твои фильмы в стиле «магического реализма». Почему?

Магический реализм — это основа моего ощущения мира. Я хоть интересуюсь наукой, но множество вещей в первую очередь чувствую. Например, когда я учила японский, иероглифы были для меня, как карты таро. Я их записывала и расшифровывала.

Я вижу, как люди ходят по улице и из них вытекает кровь и кишки. Они улыбаются, а у них — черные дыры. Как они вскрывают друг другу вены. Так я живу: в страшных и прекрасных сказках.

А кто-то живет в документальной реальности. И это нормально. Мы должны быть разными, иначе верх возьмут алгоритмы и искусственный интеллект сделает всех одинаковыми. Мне бы этого очень не хотелось.

Вот, например, хипстеры: одинаковые люди, рисуют одинаковую графику, все в черном, в шапочках и с бородами. Но я верю, что нужно быть собой: странным, некомфортным, другим.

Рынок всегда найдет, как на тебе заработать. Но лучше самому найти, как заработать на рынке, — донести свою внутреннюю сущность, сделать ее трендом. Трендом в тренде, подтрендом, трендичком.

Знаешь, как говорят: «Когда умирает один человек — это трагедия, когда тысячи — это статистика». Надо выводить себя из статистики — тогда становишься трагедией, комедией, фарсом, жанром с большой буквы. Но если ты «ну такое», то и делаешь «ну такое».

На какой стадии твой новый фильм «Серафима»?

О «Серафиме» пока не могу говорить. Кроме этой картины, я сейчас работаю с журналисткой Яниной Соколовой над фильмом «Я. Ніна» о раке.

Также я пишу новую книгу — сборник из десяти с половиной повестей о людях, которые нахер ломают свою жизнь, потому что они долбоебы. Действие происходит в разных районах Киева. Там будет все — стеб, ржач, кровь и кишки.

Поделиться материалом
РАССЫЛКА SKVOT

Раз в две недели мы отправляем новые публикации и анонсы курсов на почту