Skvot

Mag

Skvot Mag
Курсы по теме:

Кино опытным путем

Как придумать фильм из того, что у тебя внутри.
card-photo
card-photo
Аня
Сидельникова

Автор в SKVOT

11 марта, 2021 / Видео / Статья

На обложке — кадр из фильма «Персона» Ингмара Бергмана

Дэвид Линч рассказывал, что его подростковый мир ограничивался двумя кварталами — и в этих двух кварталах таились огромные миры, которых хватило бы на десять фильмов. Все, что нужно для нового сюжета, сеттинга или героя, режиссер может найти даже не выходя из дома: в своем опыте, воспоминаниях, увлечениях и скилах.

Рассказываем, как Линч, Феллини, Миядзаки, Уэс Андерсон, дель Торо и Бергман сначала стали самими собой — а потом сняли про это кино. И подсказываем, как использовать их опыт, отталкиваясь от того, что можешь и чувствуешь именно ты.

Кино как терапия

Ингмар Бергман — единственный в мире обладатель «Пальмовой ветви всех пальмовых ветвей». Интеллектуал, визионер, режиссер и сценарист самых немейнстримных авторских фильмов. И невротик. 

Бергман рассказывал, что был на приеме у психиатра только однажды. И там режиссеру диагностировали столько неврозов, что вылечить их все — значило бы полностью изменить его личность. Бергман боялся животных, темноты, микробов, у него были клаустрофобия и расстройство пищевого поведения. Кино стало для него способом преодолеть страхи, а стресс — творческим методом.

В «Седьмой печати» Бергман справляется со страхом смерти — в черном плаще, с выбеленным пудрой лицом она все время ходит за главным героем. В «Причастии» режиссер разбирается со своей верой и неверием. А культовый фильм «Персона» — это вообще кинематографическая метафора внутренней борьбы.

«Персона» — кино на два голоса: актриса, внезапно переставшая говорить посреди спектакля, и медсестра, которая помогает ей восстановиться. Оба эти голоса принадлежат самому Бергману. Спорят и борются две стороны его личности: внутренняя молчаливая, честная суть и внешняя социальная маска.

Режиссер начал снимать «Персону» без законченного сценария. Он только дал толчок противостоянию двух героинь — и сам не знал, чем оно закончится. Бергман говорил, что фильм спас ему жизнь: стал ответом на что-то мучительное, неразрешимое.

Быть как Бергман. Хорошая новость в том, что ты — не Бергман. А значит, в твоей голове происходит другая борьба и звучат другие диалоги. Разложи свои страхи и сомнения на несколько противоречивых голосов — и пусть они станут полноценными героями.

Кино чтобы летать

Хаяо Миядзаки с детства бредил самолетами. Его отец возглавлял завод Miyazaki Airplane, где производили детали для знаменитого истребителя Mitsubishi A6M Zero. Сам Хаяо жил среди самолетов, читал о самолетах, рисовал самолеты.

В культовых мультфильмах Миядзаки половина событий происходит в небе, а летательным аппаратом может стать что угодно. Лесной дух Тоторо летает на небольшом волшебном волчке, пираты в «Небесном замке Лапута» перемещаются по воздуху на механизмах, которые похожи на жужжащих насекомых.

Но главные, фантастические, летательные аппараты у Миядзаки всегда связаны с протагонистом. Это сложный механический тотем героя, его продолжение и воплощение его характера. 

Единственный мультфильм для взрослых Миядзаки полностью посвятил небу и самолетам. «Ветер крепчает» — история об авиаконструкторе Дзиро Хирокоси. И она практически вся состоит из полетов, чертежей, механизмов, крушений, крыльев, фюзеляжей. Даже сны героя — о самолетах.

Быть как Миядзаки. Самолеты уже заняты — это фишка Миядзаки. Сделай частью истории то, в чем круто разбираешься именно ты, переплавь свое увлечение в образы. Бердвотчинг, диджеинг, гончарство или капоэйра — это может быть что угодно.

Кино — это арт в движении

Есть легенда о том, как Дэвид Линч решил снимать кино. Поздно вечером он работал над картиной в небольшой студенческой мастерской Пенсильванской академии искусств. На картине были деревья в ночной темноте. И вдруг ему показалось, что пронесся ветер и листья на деревьях зашумели — изображение ожило. Он понял, что должен привести живопись в движение.

До этого инсайта Линч уверенно двигался в сторону арта. Еще подростком он часами вкалывал в мастерской художника-соседа, поступил в арт-академию, ездил в Вену, чтобы стать учеником художника Оскара Кокошки, в подвале своего дома изучал трупы птиц и животных — чтобы понять, как они устроены.

Первая, еще студенческая, короткометражка Линча — это буквально движущаяся живопись. «Шесть мужчин заболевают» — это, по сути, микс из стоп-моушн-анимации, арта и скульптуры.

Уже будучи культовым режиссером, Дэвид Линч никогда не бросал живопись — она остается для него главным источником вдохновения. Цветовые сочетания, построение кадра, свет, образы Линча — из арта, и своего, и не-своего. Критики находят в его фильмах визуальные цитаты из Фрэнсиса Бэкона, Эдварда Хоппера, Арнольда Бёклина.

Быть как Линч. Взять и прокачать еще какой-нибудь скил (кроме своего ключевого) до уровня pro — суперполезно для креатора. Музыка, арт или дизайн, актерские курсы, танец, сторителлинг — все эти навыки работают на создание собственного языка и углубляют видение.

Кино как модель взрослого мира

Когда Уэсу Андерсону было 8 лет, его родители развелись. Уэс остался жить с отцом и мачехой. Учился он так себе — когда семья рушится, школа кажется не самым важным делом на свете.

Героев Андерсон всегда определяет через место в семье, мечты о семье. При этом взрослые у него часто инфантильные, растерянные, запутавшиеся во вранье и социальных ролях. По-настоящему знают чего хотят, рискуют и рассуждают здраво именно дети.

12-летняя Сьюзи из «Королевства полной луны» говорит: «Я мечтаю быть сиротой. Все мои любимые книжные герои — сироты». У ее родителей — идеальный порядок в доме и полный бардак в жизни. Атари из «Острова собак», Сэм из «Королевства» и Зеро из «Отеля Гранд Будапешт» — действительно сироты. В каждом новом сюжете Андерсон как будто пытается решить, что хуже: быть сиротой или воспитываться растерянными родителями, которые вечно ошибаются.

Уэс и на съемочной площадке устанавливает почти семейную атмосферу — о нем и актерах, которые у него снимаются, критики и журналисты так и говорят: «кинематографическая семья Андерсона». Билл Мюррей и Оуэн Уилсон снялись в семи его фильмах, Анжелика Хьюстон, Тильда Суинтон, Эдриен Броуди — тоже постоянно в деле. Когда Андерсон снимает мультфильм, зовет на озвучку все тех же «своих».

Быть как Андерсон. Событие твоей жизни может быть совсем незначительным, статистической нормой. Но чувства, которые ты при этом испытываешь, уникальны. Сделай эти переживания ключевыми в характере героя, которого создаешь, — выкрути их на полную.

Кино для коллекции и коллекция для кино

Рядом с семейным особняком Гильермо дель Торо находятся два отдельных здания, в которых никто не живет. Это «Холодный дом» — место, где собрана личная коллекция режиссера. 

Здесь 14 тематических библиотечных комнат, картины, скульптуры, артефакты и реквизит из фильмов, восковые фигуры Эдгара По и Лавкрафта, камни, черепа, коряги, фигурки монстров, эскизы и записи самого режиссера, тысячи книг и дисков с фильмами.

С одной стороны, «Холодный дом» — это музей-путеводитель по всей фильмографии дель Торо. С другой — бесконечный и атмосферный ресурс для новых идей. Чтобы фантастические существа в «Тихоокеанском рубеже» выглядели жизнеспособными, дель Торо изучал анатомию морских обитателей. Чтобы придумать дом с привидениями в «Багровом пике», штудировал тома об архитектуре Викторианской эпохи.

Фактуры, придуманные символы, несуществующая письменность, ужасные монстры, эффектное снаряжение и экипировка — у безошибочно узнаваемого фантастического антуража дельторовских фильмов вполне материальный источник бесперебойного питания.

Быть как дель Торо. Даже если закрученное фэнтези и супергерои из ада — совсем не твоя война, собирай коллекцию. Пусть это будут не картинки в пинтересте, а то, что можно крутить в руках, разложить на столе, почувствовать вес и фактуру. Это может быть что угодно: книги, картины, странные предметы, камни, корни, неопознанные железяки, старые письма, записи птичьих голосов или работающего асфальтоукладчика. 

Кино для творческого кризиса

В 1962 году Федерико Феллини подписал договор с продюсером о съемках нового фильма, провел пробы, выбрал актеров и оператора, построил декорации, назначил дату начала съемок. И понял, что не знает, о чем будет фильм. Он придумал только имя для главного героя.

В первый съемочный день Феллини собирался отказаться от фильма, вышел на площадку — и вдруг нашел ключевую идею. Он решил снимать кино о режиссере, который не знает, о чем снять кино. Материал для него Феллини насобирал за месяц сомнений и поисков.

«8 ½» — фильм о режиссере Гвидо Ансельми, от которого все ждут откровений. Его преследуют актрисы с требованием объяснить роль. Декораторы, продюсер, критик, журналисты обижаются, скандалят, восхищаются, ищут знаки и намеки, ждут указаний.

Феллини снимал «8 ½» в таком же хаосе и под тем же давлением, что и его герой: сложно, в сжатые сроки, сомневаясь на каждом шагу. При этом фильм стал культовым и пиковым в карьере самого режиссера, занял места в первой десятке мировых кинорейтингов и повлиял на весь кинематограф. Под впечатлением от «8 ½» свое кино снимали очень разные режиссеры — от Вуди Аллена до Питера Гринуэя.

Быть как Феллини. Классический коуч-совет креатору для выхода из творческого кризиса звучит так: «не знаешь, о чем снимать (писать, рисовать), снимай как раз об этом». Не важно, получится ли из этого шедевр на уровне «8 ½» — важно разблокировать креативный процесс и выйти из ступора.

Поделиться материалом