Skvot

Mag

Skvot Mag
Курсы по теме:

Ирина Троицкая: «Творческий кризис — это выдуманное понятие»

Фриланс-иллюстратор — об удивлении, неосознанных референсах и волшебных случайностях.
card-photo
card-photo
Маша
Короткевич

Автор в SKVOT

18 мая, 2021 / Иллюстрация / Статья

Ирина Троицкая в иллюстрации уже 15+ лет. Она рисовала для офлайн- и онлайн-изданий, делала проекты с Microsoft, Яндексом, Adidas и BMW. А еще она много лет преподает в Британке и в роли арт-директора вместе со студентами делает проекты, например, для Третьяковской галереи и Парка Горького.

На курсе Антона Або ILLUSTRATION Ира прочтет лекцию о скетчбуке как инструменте для творческой встряски. Поговорили с ней о полезности регулярных упражнений в скетчинге, а еще о том:

Ты всегда знала, что будешь иллюстратором?

Рисовала я с детства. Ходила в кружок рисования при Дворце пионеров, потом — в Школу искусств. Когда встал выбор, на какой факультет поступать, я хотела на иняз или худграф. Для иняза у нас не было денег и связей. Поэтому я поступила на худграф, художественно-графический факультет в Удмуртский госуниверситет. В Ижевске, кстати, не было альтернатив. 

Когда я выпустилась (в страшно сказать каком году), рекламного рынка еще не было. Единичные коммерческие заказы распределялись по «советским» каналам — через Союзы художников. Профессии иллюстратора после развала СССР не существовало — в той путанице и хаосе никому не было дела до картинок.

О том, чтобы продолжить рисовать и делать это за деньги, я даже не думала. Университет ухитрился отбить желание продолжать заниматься профессией, на которую я училась. Мне нравилась арт-тусовка — я ходила на выставки современных художников, в некоторых даже участвовала. Но было непонятно, как рисованием зарабатывать деньги, а сидеть на шее у мамы я не собиралась. 

Почти 5 лет после университета я не рисовала. Работала тележурналистом, ездила с оператором снимать местные ижевские новости — отличная школа, дисциплинирует. Утром съемка, вечером монтаж — и в новостной вечерний выпуск. На региональном ТВ я вела авторскую программу про культурные события в городе. Телевидение тогда любили, и мы с оператором свободно вписывались в мастерские художников, снимали репетиции, концерты, гастроли и ездили на открытие выставок.

Расскажи о своей первой иллюстраторской работе?

Поработав на телевидении, я решила, что хочу сама что-то делать, а не рассказывать о том, что делают другие. И переехала в Москву. Знакомые организовали студию дизайна — занялись рекламой, презентациями business-to-business, а я отрисовывала для них персонажей и фоны. 

В рекламных иллюстрациях нужна была узкая градация эмоций — ничего слишком странного, слишком смешного или даже скучно-нейтрального. Чтобы угодить заказчику, делай ярко и весело. 

Чтобы не сойти с ума от однообразных запросов, я начала рисовать в скетчбуке — для себя и в свободное от работы время. Но за предыдущие 5 лет просто разучилась рисовать. Часть тех скетчбуков я уже сожгла на даче. Смотреть на них без слез было невозможно :)

Сейчас роль скетчбука для тебя поменялась?

Я отношусь к скетчбуку без пафоса — это рабочий инструмент. Повар, например, когда-то был начинающим, а теперь — профессионал. Разве роль ножа для него поменялась? Нет. Просто повар теперь стал увереннее — владеет ножом четче, техничнее. 

Расскажи про критерии идеального скетчбука.

Зависит от задачи. Если мне нужно рисовать людей в метро или на улице, не привлекая внимания, — я выберу компактный скетчбук с тонкой бумагой. Если знаю, что не буду никуда выходить, — возьму большой формат, плотные листы, которые позволяют работать с акварелью или тушью. 

Как правило, скетчбук сам диктует, что с ним делать. Например, бумага протекает. Аккуратный человек сразу начнет нервничать, подбирать какие-то инструменты «посуше», чтоб не пропечатывались на обороте. А другой использует «протечки» как особенность — интегрирует их в свою работу, экспериментирует со случайностью.

У меня есть скетчбук, где я намеренно создавала ghost print, позволяя маркерам просочиться на следующую страницу. И я знаю немало художников и иллюстраторов, которые специально используют такой прием. Это даже удобно — не нужно начинать с чистого листа, можно пользоваться проступающим сквозь бумагу предыдущим изображением. 

Как думаешь, ведение скетчбука похоже на самопсихотерапию?

Скетчбук не решит серьезных психологических проблем. Он фиксирует состояние, иногда служит временным громоотводом. Это визуальный дневник — он позволяет «отмотать» жизненные события и вспомнить, какие из них были связаны с тем или иным разворотом или персонажем.

Что происходит с тобой, когда ты несколько дней (или недель) не рисуешь?

Жизнь происходит :) Внезапный переезд, встречи с друзьями, с которыми давно не виделись. Много ресурсов уходит на преподавание. Переоценка ценностей происходит. 

Когда у меня возникает какая-то мысль, нужно зафиксировать ее сразу. Лучше сделать хотя бы маленькую, быструю зарисовку, без погружения в процесс. Иначе есть риск забыть ее на следующий день. То же и с наблюдениями — их много, они накапливаются и наслаиваются друг на друга. Если не зафиксировать их на бумаге, потом ни за что не вспомнишь. 

После перерыва сложно вернуться обратно в рабочий ритм. Так происходит с любым занятием: если пианист играет музыку не каждый день, а только когда ему платят, — это вредит техничности. Теряется четкость, звонкость, отточенность, та самая кажущаяся легкость, за которую мы ценим профессиональное исполнение.

Рисовать каждый день — звучит рутинно. Как это полюбить? 

Сначала ты заставляешь себя, как в любом деле, надо выработать привычку. Регулярно рисуешь, прикладывая для этого усилия. Это как играть на скрипке или заниматься спортом — ты всегда что-то преодолеваешь. Но без преодоления нет прогресса.

Если не делаешь ежедневную зарядку или воркаут, твое физическое состояние будет деградировать. Тебя это устраивает — пожалуйста, не вопрос. Можешь не рисовать — не рисуй. Легко! Но тогда ты не сможешь оставаться художником, нужно другую профессию искать. 

Для чего все-таки вести скетчбук?

Пользу от регулярной практики осознаешь, когда наступает внезапный аврал. Например, что поможет скрипачу, который вышел на сцену? Количество времени, которое он провел с инструментом в руках до этого момента.

Есть теория про 10 тыс. часов практики. Столько времени нужно, чтобы стать профессионалом. Эту теорию уже и подтвердить, и опровергнуть успели, не суть. Прокачав скилы, ты быстрее справишься с любым коммерческим заказом. Идеи из скетчбука можно докрутить, подредактировать и привязать к задаче. И ты тратишь меньше времени, потому что техника-то — вот она!

Посмотреть курс

Дай универсальный рецепт выхода из творческого ступора?

Творческий кризис — это выдуманное понятие. Подвид прокрастинации. Когда мне студенты жалуются, что идей нет, — это означает, что они делают мало или почти ничего не делают. Ждут, что их «озарит». Идеям неоткуда взяться.

Нужно работать потихоньку, день за днем. Формировать свой визуальный словарь, находить «свои» инструменты и узнавать, на что они способны. Когда экспериментируешь, у тебя накапливается подробный и глубокий визуальный язык. Начинаешь понимать, что тебе нравится, почему и куда двигаться дальше.

Рисование должно быть сознательным — нужно ставить себе творческие задачи и пытаться их выполнить. Нельзя бездумно рисовать цветные спирали и ждать, что идеи придут как-нибудь сами по себе.

Плюс, в проект должен быть вложен какой-то смысл?

Чем дольше что-то делаешь, тем больше смыслов тебе откроется. Или не откроется — если не будешь задавать себе вопросов. Опасно долго делать что-то неосознанно, творческий самоанализ — один из главных инструментов любого иллюстратора. 

Какие вопросы важно себе задавать?

Зачем я это делаю? Почему мне это нравится? Что мне не нравится? Что получается, а что — нет? Почему? А что будет, если начать делать то, что не получается? На самом деле художнику любые вопросы полезны. 

Как ты придумываешь иллюстрации? Расскажи про этапы.

В скетчбуке я обычно полагаюсь на волю случая. Работа остается интересной, потому что я не контролирую ее на 100%. Плоха та работа, которая тебя самого не удивляет.

Я люблю случайности и иногда стараюсь их задать наперед. Еще мне нравится исследовать возможности инструмента. У меня как-то раз в руках оказался каллиграфический маркер с широким «пером», и я начала смотреть, на что он способен. Эксперимент затянулся. До сих пор время от времени возвращаюсь к нему и нахожу какие-то новые ходы. 

Еще один способ задать случайность — попытаться сложить вместе обрезки, бумажки или билеты. Они меня интересуют не как материалы «в альбом на память о событии», а как художественное средство. Их бывает классно наклеить слоями, потом дорисовать поверх карандашами или красками. Сочетание инструментов — тема для исследования.

Хорошая практика — рисование с натуры. Причем никто же не заставляет рисовать академично. Реальность намного богаче деталями, никакой мозг столько деталей не содержит — оперативка сразу закончится. У воображения есть пределы, к реальности можно добавить придуманные детали — там докрутить, тут усилить, обобщить и стилизовать. 

Как отличается процесс, когда у проекта есть заказчик?

У заказчика, как правило, вполне четкие коммерческие задачи: увеличить посещаемость сайта, создать узнаваемый продукт, привлечь внимание нужной ему аудитории, увеличить продажи. Поэтому, приступая к работе, сначала нужно выяснить, в чем задача. А потом понять, как достичь желаемой цели, — предложить решение. 

Я много работала с коммерческой иллюстрацией раньше и не стремлюсь туда вернуться. Предпочитаю журнальные заказы, книги и самиздат. Люблю рисовать для тех, с кем у нас схожи базовые ценности. Например, идеальный эспрессо в «Кооперативе Черный». Когда любимые бариста и обжарщики просят нарисовать для юбилея кофейни постер… я говорю: «Конечно, да!». 

Мы с «Черным» периодически делаем что-то вместе. Сначала я сделала для них меню-посвящение Матиссу — оно прошло на ура:

Потом я подумала: «А почему бы не продолжить серию оммажей?» — и предложила Андрея Рублева. Я хотела его даже раньше Матисса предложить, но решила сначала обсудить с ребятами. Мало ли что. Рада, что им понравилась эта отсылка к «Троице», они ее сразу одобрили: 

В коммерческой иллюстрации цели — понятные, вводные — четкие. Кажется, в ней работать комфортнее. Или нет?

Вдумчивый личный проект всегда интереснее любой самой распрекрасной коммерческой работы. Коммерческая иллюстрация — узкая сфера применения. Если не исследовать что-то параллельно, не пытаться найти другие подходы — можно застыть внутри однажды удачно выбранной хорошо продаваемой методики, одного ограниченного подхода. Как художник ты перестанешь прогрессировать. 

Можно быть отличным исполнителем — например, научиться рисовать реалистичные яблоки (лучше, чем на самой идеальной фотографии) и создавать такие рисунки для упаковки соков. И это тоже нормально, если нравится этим заниматься. Мне в похожей ситуации быстро становится скучно — не хватает эксперимента. 

Хотя, надо признать, теперь все намного живее, чем лет десять назад — заказчики стали смелее, а исполнители — техничнее. Я про российский рынок говорю, если что. На западном-то давно иллюстрация цветет. И гонорары тамошние с нашими не сравнить. 

Бывает, что опыт и насмотренность мешают создать что-то принципиально новое?

Всегда. Но принципиально нового не существует. Мы пользуемся багажом знаний, полученных ранее: тут одно подсмотрели, там другое, чуть-чуть своего добавили — и вот. 

С этим нужно бороться?

Зависит от желаний и потребностей. Люди — ограниченные существа, и я по-своему тоже. Бывает, увидишь работы другого художника, и думаешь: «Я тоже так хочу!». А не можешь, потому что у тебя другой жизненный опыт, визуальный багаж. Даже если вы живете в одной стране и примерно в одном временном промежутке.

Кто-то вырос в интеллигентной семье и с утра до вечера смотрел альбомы Возрождения, а кто-то — по дворам собак гонял, дома полторы книжки, и те — технические. Ни одна из этих историй не выигрышная — это разные впечатления от жизни. И это хорошо. Нам нужно много разных авторов. Классно, что у всех разный опыт. 

Как бы ты описала свой иллюстраторский стиль?

Я не люблю слово «стиль». Краткосрочные курсы частенько обещают: «Поможем найти свой стиль! Найдем стиль за полчаса!». Стиль — это не тапочек под диваном, его так запросто не найти. Стиль — это процесс, поиск. 

Если ты считаешь, что нашел свой стиль — ну, поздравляю, можно смело умирать. А чего еще делать-то? Нашел же уже! Ты закончил исследование — все понятно, нечего больше делать в профессии. Большинство моих знакомых иллюстраторов хихикают, когда кто-то спрашивает, нашли ли они свой стиль. Хоть со стороны и будет казаться, что они его нашли, — ну вот же он. 

Постоянно скакать — тоже не выход. Некоторое время можно спокойно зарабатывать, эксплуатируя ограниченный набор визуальных ходов. Повышается узнаваемость, растут гонорары, появляется международное признание. Но если ничего не менять, не задавать себе новых творческих задачек, велик риск превратиться в робота, который механически повторяет заученные движения.

Я пытаюсь изобрести что-то новое. Если ты в процессе работы не совершил пусть даже самое маленькое открытие, тогда какой в ней смысл? 

Как найти баланс между узнаваемостью и изменением?

Есть художники и иллюстраторы, у которых 2–3 портфолио одновременно. Причем где-то они имя используют, а где-то — псевдоним, чтоб провести четкую границу и не путать заказчика лишний раз. Например, Нейт Уильямс — как раз такой. У него есть второй сайт на имя Александра Блю, где он под псевдонимом исследует другую территорию. 

Я знаю иллюстратора, который уничтожил старое портфолио и за ночь залил на сайт новые работы, непохожие на то, что он делал прежде. Мне это понятно, да. Сама иногда так делаю. 

Даже сантехник не должен чинить кран ровно теми же материалами и методами, как 100 лет назад. У стоматологов, например, тоже быстро обновляются технологии. А визуальный мир меняется еще быстрее — иногда даже за месяц. Но есть и вечные ценности: композиция, ритм, баланс черного и белого, тонко подобранная палитра цветов. 

У тебя на сайте есть фраза: Things you see everyday imperceptibly change you, yet these changes are forever. Почему она для тебя важна?

Визуальное окружение оставляет на нас отпечаток — если не навсегда, то надолго. 

Например, в памяти остался рисунок на паласе в моей детской комнате. Или каждое лето, проведенное на даче. Мой прадед был плотником, он построил нашу дачу и еще несколько домов в нашем дачном поселке. Он их декорировал почти без инструментов, наличники буквально пилой и топором вырезал. Все, что я видела в детстве, сохраняется в памяти удивительным способом — в своих работах я постоянно нахожу какие-то референсы.

На какие твои работы повлиял личный бэкграунд?

Мы любим конкретику. Но ткнуть пальцем и сказать: «Вот те наличники — в этом проекте» будет упрощением. Определенные эстетические решения — минимализм, владение инструментом, сдержанная цветовая гамма — видны во всем.

До 24 лет я жила в Ижевске — городе монохромном, заводском. Картинка, которую ты там наблюдаешь, фактически сведена к белому и черному. Даже лето выглядит по-северному — его краски не такие яркие, как на юге. В городе есть центральный собор, его после революции разрушили, а в советское время долгое время использовали как кинотеатр. Потом его начали восстанавливать и для росписи пригласили украинских художников. Когда я зашла в собор после ремонта — чуть глаза не выпали от буйства цвета. А для украинцев это наверняка в порядке вещей. 

Года два назад мы с мужем прилетели в Мадрид и долго ходили по аэропорту в поисках выхода. Пока стояли на траволаторе, заметили странное освещение — как будто лампы дневного света. Муж был уверен, что это искусственный свет. А я показала на потолок и посмеялась: никакие это были не лампы, а «колодцы» в потолке, которые открывались в небо. 

Мы прилетели в Мадрид из другой параллели земного шара, и местный природный свет оказался непривычным. Такие нюансы замечаешь, если «научил» себя смотреть осознанно, как художник. Солнце на другом краю Земли падает под непривычным для тебя углом, и все — цвета другие, тени исполинской глубины. 

Как-то студенты принесли мне кучу картинок испанских иллюстраторов и спросили: «Как нам научиться рисовать так же?», и я ответила: «Очень просто — нужно родиться в Испании». Там нет лохматых северных зарослей, каждое дерево вынуждено экономить влагу, поэтому листья аккуратные и глянцевые, а общий силуэт — компактный. Там яркие цвета, чистые формы, оранжевая почва, ярко-голубое небо, зелень.

Поэтому на вопрос «Что повлияло на ваше творчество», я отвечаю: «Всё». 90-е, Ижевск, электронная музыка, дедушкин домик на даче, альбом «Галерея Уффици», подаренный моей бабушке зэками (она им преподавала русский язык и литературу), автомат Калашникова, потрясающий вкус моей мамы (она хорошо шьет и одевала меня с детства), Ижевский пруд длиной 12,5 километров. Список практически бесконечный. Есть люди, у которых другая картинка была перед глазами с детства — океан, тропические цветы, солнце по-другому светило. Но завидовать бесполезно. Лучше попытаться понять и начать ценить свое. 

Можно стать хорошим иллюстратором-самоучкой?

Можно. Сейчас, после полутора лет пандемии, можно найти любой курс онлайн — интервью, воркшопы, скринкасты процесса рисования.

Реальная университетская среда по многим параметрам намного эффективнее. Глупо это отрицать. Доступ к мастерским, люди со схожими интересами, быстрый обмен информацией, возможность подглядеть и повторить чьи-то находки, обнаружить новые и тут же поделиться ими с одногруппниками — это нельзя заменить. 

Можно развиваться и удаленно. Но если делать это в группе, будет быстрее и веселее. Поэтому уж если и брать онлайн-курс, то групповой для меня в приоритете. Там есть чувство локтя, обратная связь, фидбек. 

А куда вообще движется профессия иллюстратора?

Не люблю прогнозировать — это бесполезное занятие. Но визуалка наступает, да. Многие сейчас общаются исключительно гифками, эмодзи и иконками. 

Мы недавно закончили совместный проект с Кингстонским университетом — с нашими русскими и их английскими студентами. Он был завязан на эмодзи, стикерах и гифках. Мы потом в чате общались стикерами, без слов — и было очень смешно. Это не значит, что тексты пропадут. Ничего не пропадает. Столько лет говорят, что кино убьет театр или фотография убьет иллюстрацию. Но они продолжают сосуществовать и выполняют разные задачи.

Долгое время иллюстраторы были востребованы и рисовали для поваренных книг, научных журналов, журналов мод, театральных афиш и поздравительных открыток. Фотографию еще не изобрели. А когда изобрели, в периодических изданиях не сразу смогли ее печатать — качество не позволяло. После перестройки долгое время в коммерческих проектах клиенты хотели видеть отретушированную фотографию или вылизанную карамельную иллюстрацию с бличками. Потом маятник снова качнулся

Запрос на иллюстрацию вряд ли исчезнет окончательно. Формат чуть поменяется, но не кардинально. Да, журналы перешли в онлайн, но никуда не делись. Стартапов, аппликейшенов разных — полно. Появились интерактивные, анимированные комиксы. Снова начали издавать красивые книги для детей, проиллюстрированные нашими авторами — в Болонье вон уже который год подряд в шорт-листе русские фамилии. Я выросла на Пивоварове с Мониным, а кто-то вырастет на The Midnight Gospel и Adventure Times. И я по-хорошему им завидую. Зрители тоже времени не теряют — привыкают к качеству и не соглашаются на меньшее. Ну так и отлично — будет интересно!

Поделиться материалом