Skvot

Mag

Skvot              Mag Skvot Mag
Курсы по теме:
Глеб Петров: «“Швейк” — это концентрированный кайф»

Совладелец креативного агентства MadCats о своих литературных точках силы.

card-photo
card-photo
Никита Рыбаков

автор в SKVOT

С Глебом Петровым я встретился в офисе его агентства MadCats. Он попросил уложиться с расспросами в час, я — рассказать о литературе, которая его перепрошила. Справились мы оба.

В главном списке Глеба — книги Гашека, Томпсона, Мамлеева, Ремарка, Грибных эльфов и Достоевского.

 

Активно я начал читать еще подростком. Мой отец никогда не применял ко мне физической силы, но угрожал выпороть ремнем, если прочитаю меньше страниц, чем договорились. Это произвело на меня впечатление. Пришлось попотеть, чтобы не нарушить договор.

Первой осознанно прочитанной книгой был «Хоббит». Я от него офигел. Мне — восьмилетнему пацану — показалось, будто я телепортировался в другой мир, который живет по холодно-логичным, но крутым законам.

Я учился в физмат-лицее, где всех больше заботило, как решить бином Ньютона, а на художественную литературу было наплевать. Интересовался ею, наверное, один я.

У нас была потрясающая учительница по литературе. Она помогла мне понять, что литература — шире, чем история. Это рефлексия реального мира через внутренний мир писателя. Что-то большее, чем просто последовательность событий. Когда я это осознал, был в полном восторге.

Самое полезное, что я мог для себя сделать, — читать дохрена художественной литературы. Чтобы генерировать нетривиальные идеи, нужно много ингредиентов в котелочке. Их дает сильная литература.

Когда я был подростком, молодым (и не очень умным) человеком, мне казалось, что у меня очень крутой вкус. Но чем больше читаешь, тем быстрее умнеешь — и понимаешь, насколько вообще-то глуп. Сегодня я люблю разное.

Времени на чтение не хватает — слушаю аудиокниги. Раньше этот формат не нравился, а сейчас вполне. Я живу в получасе ходьбы от офиса. По дороге туда и обратно в любую погоду иду и слушаю. Если получается вникнуть в книгу с телефона в очереди или перед встречей, тоже хорошо. И еще я читаю сыну перед сном. Так набирается 40-50 минут чтения в день.

 

Ярослав Гашек

«Приключения бравого солдата Швейка»

«Швейк» — любимый! Отец дал мне его со словами: «Вот самая смешная книга на свете». Я пытался прочесть ее несколько раз. Первый не зашло, второй тоже. На третий опомнился посреди ночи от мысли, что уже просто физически не могу смеяться. Отец был прав, там потрясающий юмор. 

Эта книга не только юмористическая, но и одна из сильнейших антивоенных и антитоталитарных. Уникальность «Швейка» в том, что через призму недалекого человека автор обстебывает ужас Первой мировой войны.

Швейк реально был придурком или все-таки нет?

Если посмотреть серьезно, то вся эта история — о преследованиях местной полиции и НКВД, о том, как людей с третьей степенью рака называли симулянтами и отправляли в окопы, и о том, что немецкие офицеры относились к чехам, как к скоту.

Это серьезный и трагический кусок истории для чешского народа и человечества в целом. Но у Гашека, который сам с лихвой хлебнул всех горестей того времени, хватило силы духа и позитива рассказать об этом с юмором — чтобы читать было легко и смешно.

«Швейк» — это концентрированный кайф. Я его, наверное, раз пять перечитывал. И до сих пор на 100% не понимаю, что хотел сказать Гашек: Швейк реально был придурком или все-таки нет? Вот хрен его знает!

Хантер Томпсон

«Страх и отвращение в Лас-Вегасе»

В 18 лет я был романтиком, и Хантер Томпсон меня вдохновил. Я во многом считал его своим учителем — хотелось быть похожим на этого гонзо-парня. Даже работал журналистом немного — учился писать и придумывать идеи под его влиянием.

Томпсон — настоящий мужик, продолжатель традиций Ремарка, Хемингуэя, но в кислотные 60-е. Грязь и беспредел к нему не липли, он не был бесполезным наркоманом. Летел, как ракета, жил так же. И умер легендой.

Жестко, грязно и круто

Повзрослев, я понял, что рок-н-ролльная жизнь Хантера Томпсона — не та история, которой нужно подражать. Потому что, наверное, ни у кого другого не получилось бы прожить ее так и оставить после себя то, что оставил старина Хантер. Для него вот эта вся наркопьянь была просто инструментом.

Он не писал дешевку — он стрелял словами, и мне это нравится. Жестко, грязно и круто.

Юрий Мамлеев

«Шатуны»

Мамлеев — постмодернист с уклоном в эзотерику. Когда я впервые прочитал его «Шатунов», меня не отпускало, наверное, неделю. Эта книга вызвала очень сильное переживание — и не могу сказать, что приятное. Я читал ее несколько раз, но понял точно не с первого.

«Шатуны» о том, что в душах людей произошел Армагеддон, а в мире — коллапс и деградация, которые никто не замечает. Все персонажи в книге сумасшедшие.

Главный герой убивает людей, чтобы посмотреть на их смерть. Он экзистенциальный маньяк, которому важно убить не человека, а его душу. И самая большая трагедия для него — не видеть ее смерти.

Меня не отпускало неделю

Дочитываешь «Шатунов» до конца и задаешься вопросом: «А если все на самом деле так? Тогда что буду делать я?». И это оставляет тяжелое и горькое послевкусие.

Книга заставляет заглянуть внутрь себя и задуматься: «Чувак, а не ты ли ее герой?». Не обязательно колоть человека ножом, чтобы увидеть смерть его души — иногда достаточно и слова.

Эрих Мария Ремарк

«Три товарища»

«Три товарища» — это классная история. Возможно, не супероригинальная, написанная не самым крутым языком, но очень правильная и мужская. Я бы рекомендовал всем отцам прочесть «Трех товарищей» и обсудить с сыновьями. Потому что она действительно учит дружить.

Друзья — это не те, кто тусят и выпивают вместе, а люди, ради которых ты (извини за пафос) пулю готов поймать. Дружба — это большая работа и большая ответственность. Я считаю, что друзей не может быть много. У меня несколько таких — близких, проверенных временем. В этом заслуга Ремарка и его романтизации дружбы.

Эта книга учит дружить

Еще эта книга учит смотреть выше бытового кошмара. После Первой мировой войны в Германии была полная задница: безработица, нищета, отсутствие перспектив. Но это героев не ломает. Они держатся вместе и готовы на высокие поступки. На это стоит равняться.

Грибные эльфы

«Сказки темного леса»

Суровые русские 90-е: полная задница, разруха, бандитизм и безработица. В таком контексте питерские ребята узнают, что существует движуха «толкинистов». И главные герои — культурные питерские гопники, не лишенные благородного безумства и остроумия — попадают на одну из первых в постсоветский период ролевых игр.

Они думают, что едут на слёт, чтобы бухать, курить травку и драться деревянными кольями. Вместо этого видят «ребят в женских колготках и занавесках», которые верят в магию. Объединившись, питерские гопники называют себя «грибными эльфами».

Главные герои — культурные питерские гопники

Книга — о войне между этим сообществом занавесочников и питерскими дебоширами. Это история, написанная живейшим русским языком, про полных подонков. Они — настоящая гопота, но не стесняются этого. Вместе с тем у них есть свое понимание чести, собственного достоинства и дружбы.

«Сказки темного леса» — местами смешное, местами мерзкое чтиво. Если тебе стыдно с похмелья и ты считаешь себя подонком — открой эту книгу, и поймешь, что и близко не так плох, как эти ребята.

Федор Достоевский

«Братья Карамазовы»

Впервые я прочел «Братьев Карамазовых» в 18 лет. Не думаю, что я тогда понял, о чем книга. Не уверен, что понимаю и сейчас. В ней громадное количество смыслов, спрятанных один в другом, которые производят колоссальное впечатление.

Достоевский взял человеческую душу и разложил на анатомический атлас. После прочтения «Братьев Карамазовых» я не мог вообще ничего другого читать. Мне казалось, что все — баловство. Это как после секса с красивой женщиной перейти к резиновой кукле и утверждать, что это примерно то же самое.

Достоевский разложил человеческую душу на анатомический атлас

В «Братьях Карамазовых» Достоевский копнул очень глубоко. Всю эту грязь и подлость мог описать только тот, кто сам через них прошел. Мне кажется, придумать такое без знания дела невозможно.

Для меня Достоевский — самый крутой писатель в плане смыслов. Только вот слог у него сложный, вязкий. Читать его тяжело, но обязательно нужно — чтобы знать, как бывает в жизни. Потому что если прочитал Достоевского и хоть что-то понял, в какой-то степени приблизился к пониманию самой жизни.

Поделиться материалом
РАССЫЛКА SKVOT

Раз в две недели мы отправляем новые публикации и анонсы курсов на почту