Skvot

Mag

Skvot Mag
Курсы по теме:

Эмоциональный фон

13 приемов, чтобы создать настроение в иллюстрации.
card-photo
card-photo
Аня
Сидельникова

Автор в SKVOT

15 июня, 2021 / Иллюстрация / Статья

На обложке — иллюстрация Cristina Daura

Психологи говорят, что каждый человек, независимо от культурного бэкграунда, испытывает пять основных эмоций: радость, грусть, гнев, страх и отвращение. Остальные чувства — оттенки тех базовых, но разной степени интенсивности.

Жанровые рамки в иллюстрации формируются этими пятью базовыми эмоциями. Даже беглого взгляда хватит, чтобы понять: вот это изображение — страшное, а это — радостное. Мы посмотрели, какие приемы используют в иллюстрации, чтобы создать нужный вайб, — и делимся некоторыми из них.

 

Радость

Радость — единственная безусловно положительная эмоция среди базовых. Ее диапазон огромный: от покоя — до экстаза. В иллюстрации она проявляется тоже по-разному: от пасторальных изображений — до эмоционально заряженных, почти аффективных. Но универсальные приемы, которыми можно передать радостное настроение, все же есть.

Симметрия. Человеческий мозг получает удовольствие от гармоничных и довольно симметричных изображений. В процессе эволюции именно так он научился определять самое ценное: потенциального партнера или добычу. Лица и тела людей и животных симметричны. И если видишь что-то естественно симметричное, тревога снижается — значит, это «что-то», скорее всего, безопасное.

Насыщенность. Эстетика детской кондитерской с вырвиглазными пончиками и яркой карамелью — конфетти, цветы, искренние принты — выглядит беззаботно. И, конечно, радостно. Но с интенсивностью лучше не перебарщивать, чтобы изображение не выглядело агрессивно.

Плоские, сочные пятна. Этот ключ к радостному изображению открыли в начале ХХ века фовисты. Например, цвет у Матисса не должен совпадать с цветом реальных объектов — за ним закрепилась одна простая задача: передавать настроение. Плоские пятна чистого цвета справлялись с этой задачей лучше всего.

На этих трех приемах миланский иллюстратор Олимпия Загноли построила свой авторский стиль. Она рисует обложки для The New York Times и The New Yorker, оформляет витрины для Uniqlo и разрабатывает принты для коллекции Prada. Good vibes only — одна из ее последних работ для The New York Times.

Грусть

За грустным настроением закрепился целый набор визуальных приемов: синий цвет, вытянутые фигуры, дождь или тусклый свет в темной комнате. Но диапазон таких переживаний огромный: от скуки и меланхолии — до горя и отчаяния. И чтобы передать все эти состояния, одного дождя маловато.

Разлом. Грусть, отчаяние, разочарование — это разрушительные состояния. И чтобы визуализировать внутренний надлом, часто используют визуальный сдвиг в композиции. Разорванные линии, расколотые фигуры, деформированные силуэты — все это работает на ощущение, что «что-то пошло не так».

Иллюстрации к стихотворению Agony: A Poem of Genocide военного корреспондента Марка Хабанда художница Анна Стейнберг собирала буквально из кусочков. Она прокрашивала лист бумаги, резала его на кусочки, складывала из них изображения, а потом все это сканировала. Эта ее работа попала в лонглист премии World Illustration Awards 2021. 

Трагическая метафора. Необъяснимая тоска, глубокое отчаяние или болезненная грусть не обязательно должны считываться с мимики персонажа. Эти чувства сами могут стать героями. Персонифицировать эмоцию, сделать ее большой, неподъемной, давящей, даже жуткой — и вписать в сюжет.

Иллюстратор Хенн Ким говорит, что ее личная грусть стала артом. Тревожный подростковый возраст Ким переживала так сложно, что перестала говорить на два года — и тогда начала рисовать. Она создает сюрреалистичные иллюстрации о сотнях оттенков грусти, используя визуальные метафоры. Любовь как болезнь, отношения как тяжесть и взаимные раны Ким рисует буквально.

Не только ч/б. Например, чистый желтый цвет воспринимается как радостный и искренний, а грязно- или зеленовато-желтый — как тревожный и болезненный. 

В начале ХХ века немецкие экспрессионисты «открыли» электрический желтый: Берлин перед Первой мировой был самым освещенным городом Европы — и даже целый его квартал назвали в честь электрического гиганта Siemens. Но освещенность не всегда транслировала позитивные эмоции. На картинах Кирхнера и Нольде «берлинский электрический желтый» прочно закрепился за ощущением безысходности и предвоенной тревоги.

Художница Инь Синь Хэ использовала экспрессионистский желтый для иллюстраций к книге Германа Гессе «Степной волк». Она ставила перед собой цель передать не исторические события, а состояния главного героя — наполненные не светом, а болью и тревогой.

Страх

На поле страха можно играть в открытую: насилие, кровь, кишки. Но к таким страшилкам у зрителя иногда формируется хоррор-устойчивость, или хоррор-слепота — и по-настоящему он не испугается. Даже если в целом картинка выглядит пасторально, есть способы добавить в нее саспенса и ощущение ужаса.

Взгляд снизу вверх. Высокая линия горизонта создает у зрителя ощущение, что он прячется — залег в овраг, затаился в засаде. А откуда-то сверху в любой момент может вылезти что-то ужасное. Самого кошмара на картинке может и не быть: воображение само «достроит» то, чего зритель боится больше всего.

Шведский иллюстратор и автор Саймон Столенхаг создает ретрофутуристические миры, которые пугают и восхищают. Он автор четырех книг. По одной из них на Amazon Video в 2020 вышел сериал «Рассказы из петли». В каждой истории Столенхага есть изображение, в котором от внешне спокойной сцены веет таким ужасом, что пробирает до костей. И все из-за точки обзора.

 

Когнитивный диссонанс. Есть набор характеристик, по которым человек опознает предмет или существо не задумываясь. Но когда в привычной картине мира появляется баг, мозг напрягается — чувствует опасность. Например, мы привыкли представлять восстание роботов как атаку сверхумных, сверхмощных машин. И если увидим технологичных роботов, наделенных чертами полудиких древних людей, уже не будем знать, чего от них ожидать.

В книге Столенхага «Вещи из потопа» — целая галерея образов, построенных на этом пугающем диссонансе. Потасканные роботы в диких лесах и на необжитых берегах ведут себя, как бродяги и древние шаманы: одеваются в шкуры и перья, носят ритуальные маски и копья. 

 

Техно-кьяроскуро. В XVI веке термином «кьяроскуро» называли один из видов гравюры на дереве: печать в несколько оттисков позволяла создавать объем на контрасте света и тени. Потом так стали называть живопись Караваджо и Рембрандта, тоже построенную на резких светотеневых контрастах. В век технологий у кьяроскуро — новая реинкарнация. Теперь в игре света и тени участвуют гаджеты: голубоватый свет смартфона трансформирует лица в маски. И выглядит это зловеще.

Художник Даниэль Зендер специализируется на редакционной иллюстрации: работает с The New Yorker, The New York Times и Business Week. И лучше всего ему удаются изображения на тему опасностей и проблем современного мира: от диджитализации и хакерских атак — до полицейского произвола и рабства.

Гнев

Гнев в чистом виде — довольно редкое переживание, которое не может продолжаться долго (в отличие от радости или грусти). Это мгновенная и острая реакция на несправедливость, глупость или неудачу, и она может трансформироваться как в тихую обиду, так и в испепеляющую ярость. 

Часто именно гнев движет героями и проявляется в моменты кризиса. Это используется для создания многих нарративов, в том числе и в иллюстрации.

Резкий леттеринг. Чтобы направить гнев в созидательное русло и заставить его работать, нужно сформулированное требование. Емкая фраза, набранная нужным шрифтом, в гневной иллюстрации работает иногда лучше, чем буквальное изображение яростного персонажа.

Американский дизайнер Бренди Киеко в разгар американских протестов Black Lives Matter создала плакат в поддержку движения. И он стал вирусным. Ключевую эмоцию — всеобщий гнев от несправедливости — дизайнер передает леттерингом. Это большие неуправляемые буквы, которые заполняют все пустое пространство.

Образ «в лоб». Человек испытывает гнев в крайних случаях: тогда уже не до грусти и страха — замирать и прятаться поздно. В таком состоянии уже не до полутонов и полушепота. Все, что говорится, должно звучать громко. На уровне визуализации для этого нужны емкие образы — немного на грани перехода в пропагандистские плакаты.

Литовский иллюстратор Эгле Плитникайте работает с NYT, The Wall Street Journal, Scientific American, The Guardian и Die Zeit. Ее задача — максимально точно и емко передать в иллюстрации основную мысль статьи. Недавно для Scientific American Плитникайте проиллюстрировала статью о борьбе с изменением климата — и этот визуальный нарратив считывается без объяснений.

Отвращение

И рисовать, и рассматривать радостные картинки приятно. Антистресс, восхищение, любовь. Но как ни крути, наш мир не в порядке — об этом важно помнить самому и другим не давать забыть. 

Отвращение — сильная эмоция, которая выдергивает из теплой зоны комфорта. Шокирует, бесит, не дает ровно дышать. Чтобы рисовать что-то неудобное, нужен серьезный повод и вызывающие визуальные приемы.

Китч. Чтобы встряхнуть зрителя, в ход можно пускать самые бесячие атрибуты китчевого арта. Например, кислотные цвета «из растаманского трипа» или визуальные метафоры в лоб вроде знака доллара в глазах. Настолько наглая смелость выносит изображение за рамки приторно-идеального: немного трэшово, немного пошло — но очень действенно. 

Испанский иллюстратор Кристина Даура использует китчевые визуальные коды и для остросоциальных иллюстраций, и для разговора о токсичных отношениях. Например, она разработала принт для футболок, который посвятила жадности и беспринципности табачных магнатов. Яркие цвета не радуют, а душат — а крупные фигуры не развлекают, а угрожают. 

Гипернатурализм. Когда мир штормило в ХХ веке, даже художники-абстракционисты переходили на прямолинейный, натуралистичный визуальный язык. Часто он граничил с карикатурой и злой сатирой. Например, немецкий художник Отто Дикс после Первой мировой писал покалеченных войной нищих, убийц и проституток максимально жестко — гиперболизируя грязь, боль и уродство.

Американская художница Чабалала Селф использует утрированно натуралистичные изображения женского, чтобы вернуть темнокожим женщинам право на собственные тела. Так она борется с объективацией и предрассудками о гиперсексуальности темнокожих.

Если коротко

Чаще всего человек испытывает целую гамму чувств — на колесе эмоций Роберта Плутчика их насчитывается 32. А способов передать настроения в иллюстрации — еще больше. Вот только некоторые приемы для базовых эмоций:

#1. Симметрия, насыщенность и плоские цветовые пятна помогут создать радостное и беззаботное настроение. 

#2. Композиционный разлом, трагическая метафора и «болезненный» желтый сработают как триггеры неспокойного состояния — ощущения, будто «что-то пошло не так».

#3. Низкая точка обзора, резкий контраст света и тени, сбой в привычных характеристиках создают ощущение необъяснимой опасности и вызывают страх.

#4. Резкий леттеринг и емкий визуальный месседж считываются без объяснений — именно этого добивается гневная иллюстрация.

#5. Нарочитый китч и неудобный натурализм нужны, чтобы встряхнуть и шокировать.

Поделиться материалом