Skvot

Mag

Skvot Mag
Курсы по теме:

Дима Роллинс и Егор Шунто: «Только команда должна знать, как менялось фото»

Основатели студии Unopostproduction — о силе ретуши, «своих» фотографах и эволюции индустрии.
card-photo
card-photo
Маша
Короткевич

Автор в SKVOT

18 июня, 2021 / Дизайн / Статья

В ретуши можно изменить что угодно, но нужно — так, чтобы этого никто не заметил. Дима Роллинс и Егор Шунто знают, когда остановиться. Они специализируются на обработке продакт-, фэшн- и лайфстайл-фотографий — и показывают людей такими, какими те видят себя в зеркале.

Ребята создали студию Unopostproduction и работают с мировыми лавмарками, среди которых журналы Vogue, Harper's Bazaar, Numero, Tatler и бренды Hugo Boss, UNIQLO, Louis Vuitton, Moncler.

Егор и Дима отстаивали свой подход — деликатную ретушь, — когда это еще не было трендом. Они рассказали, с какими трудностями встретились на старте, и о том:

 

Что такое ретушь сегодня?

Дима: Ретушировать — не значит использовать все инструменты одновременно. У ретушера должен быть огромный багаж знаний, но применять он будет только небольшую их часть.

Суперважно прокачивать свое видение в фотографии. Ретушер должен иметь тот же уровень подготовки, что и фотограф. Но в больших командах каждый выполняет свою работу: фотограф — управляет всем процессом, а за постобработкой обращаются к тому, кто сумеет сделать это профессионально.

Зачем нужна ретушь, кроме как чтобы «сделать красивее»?

Егор: Мы начинали работать лет семь назад, когда был тренд на кожу, «как из жидкого металла», — эластичную, глянцевую, переретушированную.

Д: Эта тенденция родилась в нулевых и на пространстве СНГ длилась примерно до 2017 года.

Е: Но всегда был пласт ретушеров и фотографов, которые делали более естественные фото. Мы считали (и считаем), что главная задача ретуши — показать человека таким, каким он видит себя в зеркале.

Как случился этот переход трендов — от глянца к естественности?

Д: Когда соцсети только набирали популярность, «идеальная» картинка работала на рейтинг — помогала собрать больше фолловеров и лайков. Но в какой-то момент люди перенасытились ненатуральностью.

Сейчас тренд быть таким, какой ты есть. Никто не пытается рассмотреть твои прыщи. Всех интересует твой образ, стиль и то, что ты пытаешься донести. 

Е: Сыграли роль еще общемировые положительные изменения. В моде появились модели не только с регламентированными параметрами — люди начали выступать за натуральность. Это все повлияло и на фотографию.

Важно понимать, что ретушь — это всего лишь инструмент: она подстраивается под ситуацию, а не диктует правила. 

Кроме портретного фото, где еще нужна ретушь? Есть какие-то неочевидные области применения?

Д: Например, мы еще делаем ретушь для соцсетей, репортажей. Обычно на обработку у тебя минимум 1–2 часа, а тут их нет. За (условно) 5–10 секунд нужно понять, как обработать кадр, а потом быстро убрать изъяны и отправить фото дальше.

Е: Неочевидная ретушь повсюду — например, в каталогах и продуктовых фото. Мы работаем с self-care средствами, автомобилями, предметами интерьера, и там нужна более кропотливая ретушь, чем при обработке лиц: трансформации, перекрашивание, дополнение, копипастинг.

То есть ретушь на грани редактуры?

Е: Мы делаем полноценную трансформацию. Взять, например, репортажную фотографию, которая сделана в локации с большим количеством людей, на лету и с заваленным горизонтом. Нужно растянуть фон, все выровнять и сделать разборчивым — а еще удалить лишние предметы, пятна, поправить логотипы. А самое «любимое» — склеивать людей из разных фото, потому что на одном кто-то моргал, на другом кто-то чихал :)

Д: Поэтому мы и назвали свою студию Unopostproduction. Постпродакшн — все, что происходит с фотографией после спуска затвора. Мы делаем селекцию (сами отбираем удачные кадры среди отснятых), иногда корректируем цвет — но только если четко понимаем, какой результат нужен. Часто фотограф уже не соприкасается со снимком после нашей обработки. 

Бывает, что на посте с фото ничего нельзя сделать?

Е: Видоизменить и поправить можно вообще все, вопрос бюджета. Зачастую дешевле сделать ретушь, чем задействовать на площадке 20–30 человек — декораторов, монтажеров, ассистентов. Поэтому опытные продюсеры закладывают в бюджет расходы на ретушь.

У нас был проект для сока Rich. К Новому году они снимали арт-панно со звездами искусства и культуры. Фотографии нужно было отснять и соединить в узкую длинную панораму.

Арт-департамент соорудил огромные декорации, но не учел особенности фотографической перспективы. Когда сделали несколько кадров, оказалось, что пакет сока выглядит крупнее, чем елочный шар, а люди не соответствуют своему росту. Снимки было бы невозможно склеить.

Перестраивать кадр не было времени — селебрити заехали на площадку на 10–15 минут. Я настоял, чтобы все элементы сфотографировали отдельно — людей, стол, задник, продукт, декор. Потом мы построили макет в фотошопе и из 40 частей собрали панно, на котором герои взаимодействовали, «находясь за одним столом»:

Ретушеру важно находиться на площадке, чтобы вовремя понять, что может пойти не так?

Д: На съемке больших проектов и рекламных кампаний участие digital-ассистента может сэкономить массу времени и бюджета. Этот человек следит на плейбэке (мониторе, на который сразу выводятся отснятые фотографии) за мелкими деталями, которые сет-дизайнер или стилист могут не заметить. Например, digital-ассистент увидит пыль на матрице или складки на одежде. Мы тоже иногда выступаем в этой роли.

Но если фотограф делает творческую фотосессию, ему нужно поле для воображения — побыть наедине с моделью, поработать со стилистом и людьми, которые отвечают за креатив.

Из чего вырос Unopostproduction?

Д: В 2013–2014 годах я учился в Академии фотографии в Польше. Как-то я прилетел в Москву на неделю — сделать проект с фотографом Тимофеем Колесниковым. А через 3–4 месяца уже вернулся, чтобы работать вместе с ним на его студии.

В то время у фотографов в России была одна боль: в ретушеры шли ребята, которые насмотрелись туториалов в интернете и пытались применять все инструменты одновременно. Они думали: «Если я не сижу 5 часов и не перерисовываю картинку полностью, зачем я нужен? Кто мне тогда заплатит?».

Но я понимал, что фотография передает потребителю определенные ценности, которые закладывает автор. Поэтому включался на первых этапах создания снимка и старался понять, что действительно нужно фотографу, а что — лишняя работа, которую все просто привыкли выполнять.

Когда я понял, что не справляюсь с объемами, начал привлекать других ребят. Одним из них был Егор. Мы быстро сообразили, что у нас одинаковое представление о качестве ретуши. Количество работы и портфолио росли, и мы решили оформить наше видение и стандарты в компанию, которая будет их придерживаться.

Е: Профессия ретушера достаточно молодая. До 2004 года фотографы снимали рекламные билборды на пленку — разрешения цифровых камер не хватало. В пленочной фотографии ретушью занимались те, кто проявлял фотографии. С появлением общедоступной digital-фотографии профессия ретушера переродилась. 

Когда мы начали работать вместе, сразу отталкивались от принципа не делать глобальную ретушь (не менять градиенты на коже, светотень). Грубо говоря, мы удаляем всего несколько точек — но от этого вся фотография становится красивее. 

Сначала многие нас не понимали. Но когда естественность начала входить в моду, мы оказались завалены работой. Кажется, с этого и началась наша история.

Д: Не все понимали, что за работу мы делаем, ведь ее не видно. Но в этом самая большая ценность. Только команда должна знать, как менялось фото. Человек должен подумать: «Клево я получился». Это магия, к которой стремятся все фотографы, — и мы помогаем ее достичь.

Был проект, после которого вы проснулись известными?

Д: Все шло поэтапно. С каждым годом мы увеличивали количество фотографов, с которыми работали. Чем больше мы старались соответствовать требованиям рынка и думать о ценностях, которые несет каждый фотограф, — тем более востребованными мы становились. 

Е: Нам всегда хотелось сотрудничать только с теми, кто понимает нашу роль и с кем можно построить долгосрочные отношения.

Иногда мы работали себе в минус, иногда за easy money. Но и мы, и фотографы наращивали скилы и знания. Такой подход рано или поздно приводит к хорошим клиентам, высоким стандартам и финансовому успеху.

Посмотреть курс

Как новичку выйти на своего первого классного фотографа?

Д: Всегда можно найти рядом кого-то, кто хочет развиваться, и начать помогать ему. 

Е: Можно еще тестовое задание выполнить.

Д: Связывайся с фотографами. Даже если не дотягиваешь по скилам, они покажут, к чему стремиться. Важнее всего — найти симбиоз.

Е: Если говорить о работе с журналами, то можно предлагать им бартер: бесплатную ретушь в обмен на твое имя в кредитсах.

Даже нам до сих пор приходят такие предложения от больших журналов вроде Vogue Arabia и Vogue Italy. Мы отказываемся в силу многих причин, но для молодого ретушера это неплохой подход. В какой-то мере будешь демпинговать рынок, зато это поможет тебе зарекомендовать себя и наработать портфолио.

У вас есть принципы, которые вы никогда не нарушите?

Д: Отказываемся, если клиент хочет получить неестественную картинку. Обычно достаточно посмотреть референсы и техническое задание. Но это редкий случай — обычно мы предлагаем свой вариант, и заказчикам он нравится.

Е: Не берем истории, которые не соответствуют нашим этическим представлениям. Бывает, идея проекта хорошая (например, что-то социальное), но мы не знаем, как именно клиент распорядится материалом. А так мы очень flexible.

Д: Нам важнее не сюжет, а отношения с фотографом. Если к нему пришел заказчик, попросил сфотографировать территорию и вставить макет здания — мы можем помочь. Но это скорее исключение — на таких проектах обычно ограниченный бюджет и есть люди, которые с этим справляются намного быстрее.

Работа над фэшн-обложкой vs работа над промо для бренда. В чем разница?

Е: Лучше отделять съемку журнала от рекламной съемки бренда для журнала. Хотя отличия достаточно условны и каждый проект — уникальная история.

Журнал — это в первую очередь про красоту. Не только визуальную, но и социальную эстетику. 

Бренд — имеет свои стандарты и идеологию, которыми занимается большое количество людей. Некоторым брендам важна чистая картинка: идеально откорректированная пластика плеч, удаление складок на брюках. Другим — диаметрально противоположное: естественная посадка, живые заломы.

Д: Бренд или компания могут обратиться в продуктовый продакшн с техническим заданием. Продакшн ищет фотографа, потом идет к нам — все этапы создания фотографии реализуются отдельно, один за другим. Но такого все меньше.

Все хотят получить визуальную концепцию. Это возможно, только если фотограф создает идею и курирует исполнение на всех стадиях. Именно поэтому мы работаем с определенными фотографами и креативными продакшенами.

Е: Недавно мы делали обложку для Vogue Nederland. Весь креативный отдел журнала доверился фотографу — его вкусу и предпочтениям. Только он давал нам комментарии.

Июньский номер Harper's Bazaar Russia уже на полках — крайне красивая съемка Абдуллы Артуева. Он четко знал, что ему нужно, прислал нам семь кадров. По референсам и наблюдениям за его стилистикой мы сделали цветокоррекцию. Отправили ему эти кадры — и они сразу ушли в печать.

Бывало, что фотограф или герой — такая звезда, что страшно облажаться?

Е: Я бы так не сказал. Страх — из-за неуверенности, а мы уверены в своем профессионализме и работаем с полной отдачей. 

Д: Мы пробовали сделать проект с фотографом Эллен фон Унверт, старались подогнать ретушь под ее стилистику (больше обработки, чем мы привыкли). Но, к сожалению, не попали в видение и не стали дальше работать. Думаю, отчасти это связано с тем, что у нее сформированная команда, которую нет смысла менять.

До этого мы работали с Эллен над съемкой для бренда Ulyana Sergeenko, где заказчик решал, что хорошо, а что плохо. Там мы сошлись.

А как работается с селебрити-инфлюенсерами?

Е: У нас был проект с Ferragamo, снятый в CLOS App — нашем приложении для дистанционной съемки. Для показа нужно было создать футуристичный мир с красивой геометрией. Снимал Герман Ларкин — классный social-фотограф, который делает фотоотчеты и контент для Bulgari, Pomellato, Moncler и других именитых брендов.

Инфлюенсеров нужно было снять за несколько дней в разных точках мира, а потом — интегрировать в фон, кропотливо отрисованный дизайнерами. С точки зрения процесса это впечатляет: показ, инфлюенсеры, фотограф — все в тысячах километров друг от друга, но благодаря технологическим инструментам они объединились в одном проекте.

Д: Но были свои особенности. Например, инфлюенсерами нельзя управлять так же, как моделью, — у них свои представления о позировании. Поэтому съемки длились дольше. Команда работала несколько недель: монтировала, вставляла, перекрашивала, поправляла свет, подгоняла размеры фигур и фона.

В каком кейсе были самые странные требования или ожидания?

Д: Однажды мы получили на почту запрос, типа: «Ребята, здравствуйте. Нам надо поднять холку, поправить хвост, ухо, глаз». Открыли — на картинке собака. Оказалось, фотограф участвует в собачьих соревнованиях, и ему нужно было, чтобы собака выглядела определенным образом.

Е: Он прислал набросок с инженерными линиями — где какая часть туловища собаки должна находиться. Это был крайне интересный опыт :)

Как вы относитесь к «автоматизации» — пресетам и пакетной обработке?

Д: Пакетная обработка шире, чем пресеты. Но с точки зрения пользователей они похожи — приводишь фотографии к одному знаменателю по свету, цвету, разрешению. Это важно, если ретушировать нужно быстро, а времени мало.

Мы хорошо относимся к пакетной обработке, если она не затрагивает работу с кожей и естественной пластикой человека — такие инструменты плохо влияют на визуальную составляющую. В каждом фото есть своя ценность, и ее важно не потерять. 

Если на фото видны изъяны — это не человек некрасивый, а просто у камеры есть свойство запечатлевать каждый нюанс. Цель ретуши — убрать нюансы, на которые в жизни люди не обращают внимания, но на фото они видны.

Что нужно помнить фотографу, который берется ретушировать свои фото?

Е: Некоторые думают, что съемка и ретушь — одно целое, но это ошибочное мнение. В фотографии каждый должен заниматься своим делом — как и в любой другой сфере. В конце концов, в финальном качестве заинтересованы сами клиенты.

Чтобы на этапе ретуши не было проблем, фотографам я бы советовал составлять мудборд, продумывать идею. И не перегибать с фильтрами — не делать излишней четкости и не размывать. Фотография должна быть снята так, чтобы доработки было минимум. Съемка — это 60–70% фотографии, а постпроцессинг — только 30–40%.

Д: Причем постпроцессинг (обработка) — это все, что происходит после нажатия на спуск затвора. Ретушь — только часть этого процесса, которая помогает скорректировать объекты и убрать изъяны. Она должна быть аккуратной и незаметной.

В целом, думаю, некорректно советовать фотографу, как найти свой стиль в обработке фотографий. Он должен побыть с изображением наедине, поэкспериментировать.

Кажется, в ретуши мало творчества — как не заскучать?

Д: Когда доходишь до определенного уровня в ретуши, начинаешь делать ее машинально. Ты выключаешь творчество тут, но проявляешь креативность в других направлениях.

Я занимался фотостудией Lobster в Москве, потом развивал кофейню. Сейчас хочется меньше вовлекаться в локальные бизнесы — и больше смотреть в сторону диджитала.  

Куда вы движетесь — как студия и как профессионалы?

Д: Нам важно транслировать красоту, которую закладывают фотографы (не обязательно профессиональные). Для этого появляется все больше опций: физическая ретушь, арт-дирекшн, технические инструменты — как CLOS App.

Е: У нас всегда была цель влиять на мир моды с точки зрения экологии, оптимизации финансов, человеческих ресурсов. С этой позиции, CLOS — квинтэссенция того, к чему мы шли.

Нельзя рассматривать нашу историю как канонический порядок вещей. Многие ретушеры становятся крутыми фотографами — получают нереальные гонорары, работают с интересными клиентами. Но фотограф всегда ограничен тем, что ему нужно быть на месте съемки. А ретушь была единственным этапом, который можно пройти дистанционно. Это нас очень привлекает. Тут вопрос не финансов, а желания и вектора, в котором планируешь развиваться.

И финальное — блиц. Самый обидный миф про работу ретушера.

Е: Скорее не миф, а стереотип, что роль ретушера — не особо значительная. Люди, которые называют себя фэшн-блогерами, могут заложить в смету €1–2 за ретушь одной картинки (хотя таких цен уже нет, кроме фиксированной ставки в e-commerce). Из-за этого молодые люди не хотят в профессию. Но можно выйти и на другой уровень: в серьезных европейских продакшенах рейт за картинку для больших проектов — от €500.

Ваш самый смешной профессиональный фейл

Д: Однажды мы работали над небольшим проектом для локального магазина одежды — нужно было собрать картинку из нескольких кадров. Тогда загруженность была высокой и задачу делал наш сотрудник, а мы корректировали. На готовых фото у модели появился третий глаз — и мы это упустили. Конечно, клиент больше не вернулся :) 

Человеческий фактор никто не отменял. Так что теперь на сборку изображения из частей мы закладываем в три раза больше времени — чтобы все было чисто и красиво.

Вы в баре с мегазвездой индустрии. Кто это? О чем будете говорить?

Д: Практика показывает: в баре будешь говорить обо всем, но не о работе. Но если бы выдалась возможность закинуть пару вопросов Нику Найту — я бы спросил, как он в 90-х смог предвидеть будущее на 30 лет вперед и чувствует ли свое влияние сейчас, когда это будущее наступило.

Е: Есть просто герои, к которым я отношусь с большим почтением. Аличе Пагани (она играла в фильме «Лоро» режиссера Паоло Соррентино) восхищает меня как актриса, модель и как человек. Недавно у нас был проект для Bulgari, в котором приняла участие Аличе — она производит мощное впечатление.

Поделиться материалом